— Сам не знаю, — дерзко ухмыляюсь.

Моя девушка обхватывает холодными ладонями мое лицо, притягивая к себе, и накрывает мои губы своими. Возникший пожар между нами не стремится затихать, а, наоборот, только набирает обороты. Я сам готов вновь и вновь подкидывать дрова в него, лишь бы этот огонь не заканчивался.

Я ставлю на стол перед Дашей кружку с свежеприготовленным кофе, и она с удовольствием тянется к нему.

— Осторожно, он же горячий, — с улыбкой прошу я.

— Хорошо, — она ставит кружку обратно на стол, весело болтая ногами, сидя на высоком стуле. — Ты как, готов?

— Наверное, — пожимаю плечами и без труда понимаю, о чем она спрашивает.

Сегодня решающий матч за выход в плей-офф. Какая команд выиграет вечернюю игру, та безоговорочно попадет в чемпионат на выбывание и приблизится к кубку.

— Ты же придешь? — с надеждой спрашиваю я, садясь напротив.

— Конечно, спрашиваешь еще тоже, — усмехается она. — Полина придет. И папа тоже.

— Значит, я могу не беспокоиться о том, что ты в безопасности доберешься на матч, — говорю я, делая небольшой глоток кофе.

С Андреем Владимирович у меня состоялся серьезный разговор сразу же, как он узнал, что мы с его дочерью состоим в отношениях. Скажу правду, сначала он не особо обрадовался, зная мое прошлое, но я его заверил, что никогда не обижу его дочь. Поэтому сейчас он потихоньку оттаивает.

— Доедем в целости и сохранности. Только нужно до моей квартиры еще доехать.

— Зачем? — хмурюсь я. — Ты же хотела провести день у меня?

— Хотела, но вспомнила, что кое-что забыла, — Даша лукаво улыбается.

— Кое-что — это что? — прищуриваюсь я.

— Джерси, — моя улыбка становится шире ее.

Меня приятно греет душу только одна мысль, Дашка будет болеть за меня в джерси с моей фамилией и моим номеров. Теперь я понимаю, про что говорил Мороз. Она — моя особенная. Та, которая будет сидеть среди несколько тысяч болельщиков и болеть именно за меня.

До матча остался всего час. Нервы накалены до предела. Нам нужно вырвать победу и пройти в плей-офф. Это понимаю не только я, но и вся команда.

Николаич разрешает выйти к родственникам: передать билеты, поприветствовать их и услышать необходимую поддержку. Поэтому мы с Илюхой выходим на улицу. Народ начинает уже собираться. Мы отходим в сторонку, чтобы не привлекать к себе внимания.

— Марк, — слышу я громкий женский знакомый голос, но этого не может быть, сестра улетела еще в конце января, но это точно она. Мишель бежит ко мне в объятия с счастливой улыбкой на лице.

— Что ты тут делаешь? — я разрываю объятия, целуя ее в щеку. — Тебе вообще кто разрешил летать, будучи беременной?

— Не ворчи. Врач сказал, никаких противопоказаний нет, — она гладит уже округлившийся живот. — Ребенок развивается хорошо.

— Привет, Мишель, — здоровается с моей сестрой Илья.

— Привет, — сестра обнимает его.

— Отлично, когда там я уже узнаю, кто будет у меня? Племянник или племянница?

— Скоро, — рядом появляется Макс.

— Ты какого…тут делаешь? — удивленно жму ему руку.

— Ты что думал, я отпущу свою беременную жену одну? За кого ты меня принимаешь, дружище? — улыбается он, отвечая на рукопожатие.

— Мда, ты прав. Что это я? — в ответ парень лишь усмехается и пожимает плечами.

— А мы не одни, — смеется Мишель.

— Да, я вижу, — указываю на живот.

— Я не про него.

— А про кого? — недоверчиво смотрю на сестру.

— Сын, — из угла выходит отец и мать. Мои брови стремительно ползут вверх. Какого… здесь происходит?

— Пап? — я удивленно таращусь на него, не веря своим глазам. — Что ты тут делаешь?

— Решили приехать поддержать тебя, — он легонько обнимает меня. — Хорошо, у Ильи оказались лишние билеты.

— Ты знал? — смотрю на друга в упор.

— Конечно, — он спокойно кивает. — У меня были билеты, и моей маме будет не так скучно сидеть одной на трибунах.

— Это точно, а где она? — спрашивает мама, целуя меня в щеку.

— Скоро должна подойти.

— Отлично, тысячу лет ее не видела, — она улыбается.

Мой отец приехал на матч, чтобы поддержать меня? Доходу, да. И теперь я стал волноваться еще больше. Нет, теперь я знаю, даже если мы проиграем, он будет рядом.