— Всё в порядке, кузен, — говорю. — Я у твоей барышни травку отобрал. Для твоей же пользы.

— Я тебе сейчас покажу травку, — Кирилл махнул подсвечником. — Я тебе сейчас покажу — барышня!

Увернулся я от удара, только ветер рядом с головой просвистел. Отскочил на площадку, кузен за мной.

— Остынь, — кричу, — хватит!

Он будто не слышит, глаза бешеные стали, так и хочет мне башку разбить. Я снова увернулся, пропустил его мимо, подтолкнул в спину. Он по ступенькам поехал, подсвечник выронил, ухватился за перила. Подсвечник по ступенькам громыхает, катится.

Кирилл развернулся, рыкнул:

— Убью!

Ангелина рыдает, просит:

— Ах, перестаньте! Ах, Дмитрий, оставьте его, я сама виновата! Милый, прости его, он не виноват!

Кузен мой от её слов ещё больше разозлился. Рычит:

— Без году неделя, а уже чужих девок лапает! Я тебе башку разобью! Ублюдок!

— А ты недоносок, — отвечаю. — Над тобой даже Елизавета Алексеевна смеётся.

Он аж взвыл от такого. Одним прыжком взлетел по ступенькам, свалил меня с ног. Мы покатились по полу. Он пытается меня в захват взять, сразу видно — классической борьбе обучался. Или как это здесь называется. Здоровый, как кабан, чуть не придушил. Ну, меня так просто не скрутишь.

Вывернулся я, перекатился, и его ногу ухватил на болевой.

— Хватит! — ему кричу.

Кирилл пыхтит, вырваться хочет, но не выходит. Слова всякие говорит, от такого знатного перца даже больно слышать.

Тут его личный слуга нарисовался. Стоит рядышком, лицо кислое, спрашивает:

— Ваша милость, Кирилл Михайлович, вам помочь?

— Нет! — рычит его хозяин. — Я его… своими руками… Тварь… инородец… эльвийский ублюдок…

Тут уже я разозлился. Выпустил гада, вскочил, пнул его в задницу ногой, говорю:

— На себя посмотри. Только по бабам бегать да вино хлебать умеешь. Убийца устриц!

— А-а-а! — вскочил мой кузен на ноги, лицо бешеное.

Ну давай, думаю, иди сюда, я тебе покажу, кто здесь ублюдок.

Ангелина к нему кинулась, в руку вцепилась, повисла. Слуга кричит, умоляет:

— Нет, не надо, хозяин, одумайтесь!

Еле удержали.

Остановился кузен, подышал тяжело, кадыком подвигал, говорит:

— Дуэль. До крови.

Слуга ему:

— Кирилл Михайлович, запрет же…

— Знаю! — а сам смотрит на меня, как волк, так бы и загрыз на месте: — Знаю, что нельзя. Ничего, тайно сделаем. Но кровь я ему пущу.

— Попробуй, — отвечаю. — Я только за. Пришли мне счёт, кузен. Расходы пополам.

На Ангелину глянул, сказал, не удержался:

— А с тобой я не закончил.

Развернулся и пошёл в номер — одеваться. Чтобы администратора этого гадюшника искать. Кирилл ещё кричал что-то за моей спиной, но догонять меня никто не стал.

***

Коридорный не признался. Какие такие торговцы травкой? Ничего не видел, ничего не слышал, никто не пробегал, ваше благородие. Спросите у администратора.

Администратора я отловил на входе — жирный мужичок, волосёнки набок прилизаны, усишки жидкие, морда гнусная. Стоит, с каким-то хмырём разговаривает, тихо так.

Подошёл я к ним поближе тихонько, прислушался.

— Обереги не работают, — говорит хмырь.

Смотрю — а это эльф-полукровка. С виду человек, худой, небритый, в коричневой тужурке, штаны в сапоги заправлены, ну прямо дядя Петя дворник из соседнего подъезда. Только вот у дворников ушей таких не бывает, и зубов острых, как будто дядя этот с утра по ним напильником ездит, вместо зубной щётки.

Администратор на эльфа смотрит, глаза выпучил:

— Как это — не работают?!

Полуэльф плечами пожал:

— Ночью работали, утром мигать начали. А как господа наверху шуметь стали — всё. Высохли до донышка.

— Высохли?! — взвизгнул администратор. — Я тебе за что плачу? За что тебе платят, морда эльвийская?!

— Обереги? — говорю.

Админ меня увидел, словами подавился. Лицо разгладил, улыбку пытается выдавить, только лицо красное от злости спрятать не получается.

Полуэльф ко мне повернулся, ответил:

— Здесь на каждом этаже, господин, по три оберега: на тишину, на мир, на щедрость. На мир — это чтобы господа смирные были, не дрались, морды не били, вилками друг в друга не тыкали.

— Поди-ка вон, Федька, — приказал администратор. И мне: — Чего изволите, сударь?

Я ему про дилера, он давай отпираться. Типа, да вы что, ваше благородие господин капитан, какие посторонние? У нас приличное заведение, чистые господа, всё культурно. А ежели жалобы какие, говорите не стесняйтесь, мы в книжечку запишем.