Я не видел, кто сидел внутри, но меня обдало страхом. Как будто едешь по скоростному шоссе на легковушке, а тебе навстречу несётся многотонный грузовик.

Карета пронеслась мимо, а Кирилл сказал:

— Сам верховный эльв Домикус примчался. Как же, государыня в беде. Такие случаи — его забота.

А я застыл на сиденье. Это что же получается — государыню убили нарочно? Она не просто так подвернулась под руку чокнутому кузену? Кто-то подал ему такую мысль? Но зачем? Разве не государя хотели убить сегодня, заложив бомбу возле моста? И где, чёрт побери, все народовольцы?

Блин!!!

Меня осенило.

Я крикнул:

— Гони! Гони что есть мочи!

Засвистел кнут. Лошадка рванула, молотя копытами по мостовой.

Мы быстро пролетели по улицам, подкатили ко дворцу, лихо завернули под арку ворот.

У входа суетились лакеи. Кирилла узнали, пропустили без вопросов. Он просто сказал, кивнув на меня: «Этот со мной», и мы вбежали внутрь.

— Где церемония? — я огляделся.

— В зале для приёмов, — ответил кузен.

Мы ринулись по лестнице. На ступеньках наткнулись на Ерофеича — главного лакея.

— Ерофеич, церемония уже идёт? — бросил Кирилл.

— Государыня должны вот-вот подъехать, — солидно ответил лакей. — Пока решили начать, чтобы не задерживать…

Я схватил Ерофеича за ворот. Крикнул ему в лицо:

— В здании бомба! Слышишь? Поднимай тревогу!

Надеюсь, народовольцы ещё не успели запалить фитиль. Не хочу, чтобы всё так кончилось. Не хочу, чтобы Вера, эта задавака-отличница, пошла на эшафот. Мерзкое это дело — виселица.

Кузен рыкнул с досадой. Побежал вверх по ступенькам. Я оставил испуганного лакея на лестнице и поспешил за ним.

Понятно, здесь ещё ничего не знают. Верховный эльв почуял неладное своей магией и поспешил уехать — проверить, что и как. Тревогу поднимать не стал — мало ли, нарушишь церемонию, неловко выйдет…

Мы вбежали в зал для приёмов.

Ярко горели люстры под потолком, хотя на дворе был день. Сиял начищенный паркет. Всё светилось и переливалось — полы, мебель, стены, богемское стекло в люстрах. Драгоценные камни в украшениях дам. Ордена на груди мужчин. Бриллиантовые запонки и перстни.

И это называется — тихо, в узком семейном кругу…

Невеста и жених стоят перед домашним алтарём. По обе стороны выстроились родственники. Важные, солидные, разных возрастов дамы и господа. Тёти, дяди, племянники. Вся семья.

За великими князьями и прочими тётками-дядьками пристроились послы с жёнами. Там был и лорд Гамильтон. С ним стояла незнакомая пожилая дама — жена, леди Гамильтон.

Я увидел государя. По левую руку от него какая-то старушка в седых кудряшках. Рядом с ним, по правую руку, парень в парадном мундире офицера гвардии. Я сразу понял, что это старший сынок. Наследник. Высокий, здоровенный, весь из себя красавчик. На лице — скука.

Государь делает вид, что радуется. Но мне видно, что он весь в напряге. Смотрит то на дверь, то на свою личную охрану — эльвийку Эннариэль.

Нас с кузеном заметили. Царские адъютанты, лакеи вдоль стен, князь Васильчиков за спинами гостей. Сам князь стоит неприметно, сразу и не заметишь.

Васильчиков увидел меня, глаза у него стали как блюдца. Он растолкал всех, выбежал вперёд. Преградил мне дорогу и прошипел:

— Что вы здесь делаете, капитан?

Государь вздрогнул и повернулся. Одновременно повернулась эльфийка Эннариэль.

— Государь, отмените помолвку! — крикнул я. — В здании заложена бомба!

— Да, отмените помолвку! — поддержал кузен.

Лицо государя сморщилось, как будто у него болит зуб. Понятно, ему уже доложили, что вытворяет его бастард. Расписали, небось, во всей красе.

— Что за бред вы несёте! — князь схватил меня за руку, попытался оттащить в сторону. — Нет никакой бомбы. Вы спятили, Найдёнов.

Князь Васильчиков повернулся к адьютантам:

— Выведите капитана Найдёнова за дверь. Бедняга спятил от усердия. Пускай полежит, отдохнёт…

— Нет, почему же, — раздался нежный голосок великой княгини Елизаветы Алексеевны. Князь поперхнулся и замолчал. — Почему же. Это мой друг. Если хочет, пусть подойдёт. Места всем хватит.

Васильчиков, весь красный, отошёл в сторону. Лизавета смотрела на меня своими глазами русалки и улыбалась. Она была прекрасна.

— Идите сюда, Дмитрий Александрович, — позвала она. — Сюда, поближе к нам.

Я подошёл. Вот змея, она ещё улыбается…

Кирилл за моей спиной тоже загрустил. На секунду мы забыли, зачем пришли.