– Давай, Харпер, - подбадривает Рив.
– Произнеси небольшой тост!

Я не из тех, кто любит быть на виду. Я чувствую себя счастливее в походах. Или катаясь на лыжах по чрезвычайно крутым склонам. Ловя рыбу. Охотясь. Что угодно, только не это. Но... Таннер, мой первый младший брат, сидящий за столом напротив меня, оборачивается. Его голубые глаза встречаются с моими. Он слегка улыбается, затем кивает. И у меня не остается выбора. Хорошо. Хорошо. Хорошо.

Сначала я встаю под улюлюканье и возгласы моих сестер, потом братьев, а затем и всех остальных в комнате, они хлопают в ладоши и выкрикивают мое имя в знак поддержки.

– Иииху! Харпер!

– Да, Харпер!

– Давай, Харп! Давай, Харп!

Я поднимаюсь на небольшой подиум и беру микрофон из держателя, оглядывая зал.

Я хожу в “Пурпурный пастернак” с детства, и все же не могу припомнить случая, чтобы Брюс закрывал его для частного мероприятия в начале сентября. Я ценю, что он сделал исключение для моего брата и его невесты, бывшей сотрудницы “Пастернака”, МакКенны, которая теперь работает у нас.

– Всем привет, - говорю я.

Снова возгласы. Снова крики.

Мне кажется, я узнаю каждого, пришедшего сегодня в это заведение... учителей от начальной до старшей школы, тренеров, предпринимателей, переселенцев из 48 штатов и сезонных рабочих.

– Сегодня здесь мэр, - замечаю я, приветственно махая Сэму.

– Привет, Харпер!
– кричит он.
– Самое время кому-нибудь из вас, Стюарты, связать себя узами брака!

Публике, конечно, это нравится. В течение добрых тридцати секунд в зале стоит какофония из звона бокалов, хохота и веселья.

Пока все остальные сходят с ума, я улыбаюсь Сэму, затем оглядываю лица людей за его столом, за которым сидят государственные служащие: члены Ассамблеи Джинни Роу и Гарольд Клюг, секретарь округа Эйвери Уэллс и...(черт) шериф Джозеф Рейвен.

У меня перехватывает дыхание.

Мои щеки вспыхивают.

Сердце замирает.

Я не видела Джо несколько дней, и это стало спасением для меня. Но, возможно, не для него.

Его щеки высечены из мрамора, а черные как ночь волосы стянуты сзади кожаным ремешком. Его глаза устремлены на меня, свирепые и сосредоточенные, но под ними залегли глубокие темные круги; поскольку его кожа намного темнее моей, их легче не заметить, если только они не выделяются... как сейчас. Я поднимаю взгляд на его глаза, которые скорее черные, чем карие, ледяные, как кирпичная стена в январе. Они ничего не выражают.

“Я люблю тебя, Харп. Я никогда не полюблю никого, кроме тебя”.

Эти слова проносятся у меня в голове; старые, забытые и насмешливые.

Я моргаю и тихонько сглатываю, бросая взгляд на Таннера. Таннер, мой брат. Таннер, который меня любит.

– Итааак! Мой младший брат обручился, друзья!
– говорю я, высоко поднимая свой бокал с шампанским.
– Как насчет “Ура”?

Народ снова беснуется, и я невольно перевожу взгляд на Джо, который окружен празднующими, но пристально смотрит на меня, как стрелок, выжидающий удобного момента, чтобы нажать на спусковой крючок.

Пожалуйста, не надо меня ненавидеть, думаю я про себя. Я этого не вынесу.

Но между нами нет диалога — только его холодный, пристальный взгляд. И моя реакция на него, которая, несмотря на его очевидную ярость, полна такой нежности... отчаяния и... тоски, что в конечном итоге тебя это просто убивает.

Я заставляю себя отвести от него взгляд.

– Ладно, - говорю я.
– Ладно. Давайте успокоимся.

Таннер поднимает подбородок и улыбается мне, как щенок, который только что заработал лакомство. Смотреть на Таннера гораздо легче, чем на Джо.

– Эй, Тан.

– Эй, Харп!
– откликается он.

– Я рада за тебя, - говорю я.
– Я так чертовски рада за тебя!

– Спасибо, сестренка!

Я поднимаю взгляд на публику, стараясь не смотреть на Джо.

– Когда МакКенна приехала в город, - начинаю я, - мы не знали, что с ней делать. Она понравилась нам гораздо больше, чем последняя подружка Тана...
– Зрители смеются, многие из них вспоминают Рамону.
– Но это еще ни о чем не говорило.
– Они снова смеются.
– Тогда мы и познакомились с ней. И, клянусь, она — одна из лучших женщин, которых я когда-либо встречала. Если она любит, то всем сердем.
– Я замираю на секунду, глядя на свою будущую невестку.
– Она - потрясающий человек.

На этот раз Хантер и Сойер лидируют в гиканье и хлопках в ладоши, постоянно врезаясь друг в друга, как квотербеки-соперники. Нелепо. Сойеру может стать плохо в любую секунду, если они будут продолжать в том же духе.

– И мой брат, - громко объявляю я. Затем, когда народ успокаивается, нормальным тоном голоса добавляю: - Мой брат, Таннер. Он лучший из лучших.

Снова аплодисменты. Снова восторженные возгласы.

Я ничего не могу с собой поделать... и перевожу взгляд на Джо.