Я обратилась к ее сердцу, поблагодарив за то, что она любила меня так, как никто другой. Я поблагодарила ее за то, что она приняла меня и позаботилась о том, чтобы я всегда чувствовала себя любимой. Я призналась, что сожалею о двух годах, которые мы потеряли после моего выпускного в колледже. Сказала, что мне бы хотелось провести с ней больше времени вместе, но я буду дорожить каждым мгновением, которое у нас было. Я заверила ее, что она была лучшей бабушкой и матерью, какие только могли у меня быть, и что моя любовь к ней будет со мной до последнего вздоха. Я буду помнить ее уроки и пример, который она подавала, буду чтить ее за то, кем она была, кем я являюсь сейчас и кем стану в будущем.

Я держала ее за руку, когда они вынимали трубку из ее горла и отключали аппарат искусственного дыхания. Мои уши прислушивались к последнему удару сердца, а мои глаза наполнялись слезами, когда гул монитора подсказал мне, что я уже слышала это.

Я поцеловала ее в покрытую синяками и морщинами щеку, в последний раз приложив ее мягкую ладонь к своей щеке, а затем позволила Таннеру увести меня из ее комнаты в будущее, где не будет ее, но будут воспоминания о ней.

Мы организовали перевозку тела Мими в Сиэтл, затем отправились на такси в квартиру Изабеллы, поскольку моя квартира все еще сдавалась в субаренду. Мы с Таннером рухнули на застеленный футон в домашнем кабинете Изабеллы и проспали несколько часов в объятиях друг друга, даже не потрудившись раздеться.

Когда я проснулась десять часов спустя мои глаза были воспалены и устали от слез, но на сердце было на удивление спокойно. Для девушки, которая большую часть своей жизни чувствовала себя нелюбимой, я чувствовала себя окруженной любовью. Благодаря духу Мими. Благодаря дружбе Изабеллы. И сильной, непоколебимой любви Таннера.

И тогда я поняла.

Именно в тот момент я четко поняла, что тоже его люблю.

– Проснулась?
– произносит он, кладя свой телефон на стол Изабеллы и целуя меня в лоб.
– Как ты себя чувствуешь?

– Устала. Нет. Измотана.

– Понимаю, - тихо говорит он.
– Проголодалась?

– Да, - отвечаю я, с удивлением обнаружив, что аппетит ко мне уже вернулся.
– Думаю, что да.

– Изабелла на этой неделе работает в летнем лагере, - говорит он мне, - но она сказала, что оставила на кухне коробку твоих любимых пончиков.

– Пончики на дрожжах, - произношу я с подобающим почтением.
– Они восхитительны.

– Ты тоже будешь кофе? Я могу заварить свежий.

Он опускает ноги с футона, чтобы пойти и принести нам еду, но я кладу руку ему на спину, останавливая его.

– Таннер. Подожди.

Он смотрит на меня через плечо.

– Ты в порядке?

Я киваю, проглатывая внезапно образовавшийся в горле комок.

– Мне нужно кое-что сказать.

Повернувшись ко мне лицом, он берет меня за руку.

– Что случилось?

Скажи это. Давай, скажи это. Все будет хорошо. В моей голове звучит любящий и уверенный голос Мими, напоминающий о том, что она всегда будет со мной, и подбадривающий в нужный момент, чтобы произнести слова, вертящиеся у меня на языке.

– Я люблю тебя, - шепчу я, глядя ему в глаза, прочищаю горло и повторяю еще раз, на этот раз громче и решительнее: - Я так сильно люблю тебя, Таннер Стюарт.

По-началу его улыбка едва уловима, как будто он не может поверить в то, что я только что сказала.

– Скажи это еще раз.

– Я люблю тебя, - говорю я, и в третий раз слова даются мне легче.

– Еще раз.

– Я люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя, - произношу я, ожидая, что молния поразит меня насмерть, и радуюсь, когда этого не происходит.
– Я влюблена в тебя, Таннер.

Он издает радостный вопль и смеется, снова ложась и притягивая меня к себе. Он закидывает руки за голову и улыбается мне.
– Ты любишь меня?

– Люблю, - повторяю я, наклоняясь, чтобы поцеловать его.
– Я люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю, - признается он.

– Знаю, - говорю я, осторожно упираясь локтями ему в грудь.

– Когда ты поняла?

– Сегодня утром, когда открыла глаза, это было первое, о чем я подумала.
– Я снова целую его, удивляясь тому, что этот красивый, добрый, умный мужчина - мой.
– Ты принял меня в свою семью, в свою жизнь. Заботился обо мне и защищал меня. Ты был рядом, даже когда я оттолкнула тебя. Привез Изи в Скагуэй и нашел пансионат для Мими в Хейнсе. Ты поехал со мной в Вашингтон. Бросил все, чтобы быть здесь, со мной.

– Ради того, кого любишь, - говорит он, - ты пойдешь на всё.

– Ты и есть любовь, - отмечаю я.
– Ты живешь любовью. Каждый день.

– Кстати, о каждом дне , - говорит он.
– Что тебе нужно от меня сегодня?

– Пончики, - отвечаю я.
– И кофе.

– Принято.

– И помощь с приготовлениями для Мими.

– Я здесь, Кенна. Что бы тебе ни было нужно.

– Мне нужен ты, - заявляю я, наклоняясь, чтобы прижаться губами к его губам, и оказывается, я кое-что упустила из списка того, что мне было нужно.