Через минуту князь вынырнул из своих мыслей, обезоруживающе улыбнулся и распорядился:

– Вот, что прапорщик. Отправляйтесь в Рижский замок и пришлите сюда отделение семеновцев и пару человек из моей канцелярии. Там внизу наверняка стоит карета, на которой он приехал, пусть ее осмотрят и возьмут под охрану. Да и пусть печать мою захватят.

После того как Шереметьев ушел, князь отправил брата и сестру в лавку за продуктами, так как считал, что победу надо отметить. При чем не одну, а обе. И над орками, и над экспедитором. Перед этим уточнив у Илзе есть ли в доме постель, он попросил их уложить Федора Ивановича. Дескать ему, как наиболее пострадавшему требуется как следует отдохнуть.

Оставшись наедине со мной, он поудобнее расположился в кресле, предложил мне сесть на топчан, широко улыбнулся и вкрадчиво спросил:

– Нус, сударь кто вы такой?

– Как кто? – почти опешил я от напора князя. – Я, Андрей Борисович Ермолич, дворянин!

– Допустим. И что вы делаете в Риге? – почти ласково спросил Репнин. Почти также ласково, как он недавно спрашивал у экспедитора. У меня по спине пробежал холодок.

Я понял, что простой байкой о потери памяти я перед ним не отделаюсь. Его Сиятельство, да еще генерал-губернатор, фигура серьезная. Не плохо с ним хорошие отношения сохранить.

Иначе в случае чего на раз съест и не подавится. И даже не посмотрит, что я помог город спасти. Ему достаточно того, что придя ко мне он попал в какие-то непонятные разборки с Тайной Канцелярией.

Наверняка думает, что я его подставил. Правда я же князя и спас. Но он вполне может считать, что это такой хитрый ход. Для того, чтобы втереться в доверие, например, и выудить ценную информацию. Такая фигура напичкана ею до самых краев. Если я правильно понимаю, ему теперь важно понять кто меня послал. Мне же как раз важно донести до него, что я никакой не засланный казачок, а что я сам по себе. И мне своих проблем хватает и до его Сиятельства мне нет никакого дела.

Если я правильно, рассуждаю, то тогда надо хоть какую-то, правду сказать. Или что-то, что было бы похоже на правду. И речь не про историю с моим попаданием сюда из другого мира. Этого как раз светить нельзя. Да в этих раскладах и не поверит князь. Подумает, что за дурака держу. Я бы не поверил. Но в моем мире и магии нет. И все равно, нет не буду про это.

Может попробовать считать его мысли, также как с Опанасенко получилось. Правда тогда это случайно вышло, а сейчас надо специально сделать.

Только собрался попытаться заглянуть в мысли князя, как меня словно громом поразила собственная здравая мысль. Если не получится, а еще Репнин поймает меня на этом, то тогда точно пиши пропало. Выкрутиться будет сложно. Ладно, будем врать близко к правде.

– Ваше Сиятельство, видите ли, я не помню, как оказался в Риге. За последнее время я очень часто получал по голове и, по-видимому, случилась контузия, а с нею амнезия.

– И что совсем ничего не помнишь?

– Ну почему, кое-что потихоньку вспоминаю. Род вот свой вспомнил, отца помню. Помню, что умер батюшка мой. Помню, что бежали мы от кого-то с дядькой Федором. Помню, что отец сказал, что если кто после его смерти придет меня искать, даже если скажет, что по государственному делу, то бежать сразу и прятаться. А вот почему не помню, а дядька Федор не знает.

А тут понимаешь эти из Тайной Канцелярии.

– А что значит на экспедиторов Тайной Канцелярии убивать у тебя в порядке вещей? – ехидно улыбнулся князь.
– Тайная Канцелярия так просто людишек не разыскивает? Наверняка в чем-нибудь серьезном замешаны. Заговоре каком-нибудь, а дражайший Андрей Борисович?

– Ну Ваше Сиятельство, не помню я ничего и вины за собой не чувствую.

– Ну допустим, я тебе поверил. Но не дай бог, что-нибудь скрыл от меня! За все заплатишь! И в первую очередь за нападение на экспедитора!

– Так Ваше Сиятельство, вы сами видели, что они первыми напали. Если бы он не душил, я разве б отвечал. Я бы сам пошел. Но ведь они явно же убить меня хотели. И если бы не Ваше Сиятельное вмешательство, я бы наверняка уже на том свете отдыхал.

Услышав такую трактовку своей роли в недавних событиях, князь знатно подзавис. Ну, а что он думал? В стороне остаться? Помогал биться? Помогал! Значит надумает меня под монастырь подводить, пусть знает, что и его подельником возьму. А то слишком уж простые нравы у здешних стражей порядка: если не понравился, то можно и шлепнуть. Нет уж увольте. У нас, конечно, тоже всякое бывало, но так дешево человеческую жизнь не ценили.

Видимо какая-то внутренняя работа в голове князя все же произошла. Потому как поразмышляв еще немного Никита Иванович выдал:

– И все же, Андрей Борисович, хотелось бы мне узнать, кто ты такой и почему вокруг тебя так много суеты? И знаешь, почему мне вновь и вновь хочется задавать этот вопрос?

– Почему, Ваше Сиятельство? – без особого интереса спросил я.

– Потому что Опанасенко не был экспедитором Тайной Канцелярии или точнее, тот, кого ты только что убил – не был экспедитором Тайной Канцелярии Петром Алексеевичем Опанасенко.