Долго не сидели. После того как Репнин укатил по своим генерал-губернаторским делам, через часик все и разошлись. Всем с первыми петухами вставать.

Ночью у нас состоялось бурное прощание с Илзе. Она не плакала. Но постаралась использовать каждую минуту, проведенную вместе. На этот раз даже на пике самых чувственных ласк она не переходила со мной на ты.

– Я люблю вас, Андрей Борисович, и понимаю, что вам нужна другая спутница жизни, не такая как я.

– С чего вдруг? Какая другая?

– Такая, что была бы не просто вашей женщиной, но и другом и товарищем в бою, что в случае чего подаст вам выпавший меч. Я - не такая. Я люблю домашний уют и Ригу.

Сейчас я больше всего на свете хочу, чтобы вы были рядом. Но я буду этого хотеть всегда. А вы вскоре начнете тяготиться спокойной жизнью. А я не люблю перемен. Все женщины их не любят, но некоторые готовы пойти на них ради любви. Я нет. И поэтому лучше мы расстанемся сейчас.

Я удивленно посмотрел на Илзе. Умом я понимал, что она права. Но такая практичность и взвешенность меня покоробила. Хотя, казалось бы девушка, которая сама говорит, что освобождает мужчину от тяжких объяснений, потому что они ей не нужны, просто мечта, а не девушка.

Я прислушался к себе. И, кроме легкой досады, ничего не почувствовал.

Посмотрел на нее и увидел, ее спокойное и в то же время радостное лицо. Она поймала мой взгляд и сказала: «Как хорошо, как я счастлива!». Я нежно поцеловал ее и еще раз овладел ею. В последний раз.

Небо чуть окрасил рассвет, когда мы собрались выезжать. Вещей у меня не было. Поэтому взяв оружие, деньги и оставленные для меня отцом бумаги и письма, я готов был спускаться к карете лжеэкспедитора.

Я выглянул в окно. Сергей Шереметьев с гвардейцами ждал меня внизу. Спустился, поставил свои немудреные пожитки в карету, как вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд. Аккуратно оглядевшись по сторонам, увидел на улице кроме нас еще двоих.

Недалеко от входа в лавку расположился нищий. Это был весь скрюченный старик с такой же скрюченной клюкой в руках.

Что-то в нем было знакомое, но вот что, я сообразить не мог. В любом случае на меня смотрел не он. Бомж сидел на мостовой в куче тряпья и дремал, греясь в лучах восходящего солнца.

Смотрел на меня другой. Худощавый, закутанный в плащ тип, которого я видел во время нападения на меня местной гопоты.

– А не он ли его организовал? – посетила меня светлая мысль, – Вот сейчас и спросим.

Тощий стоял в двух домах от меня и как в прошлый раз подпирал спиной стену, почти сливаясь с ней. Когда я посмотрел на него, его фигура начала терять чёткость и расплываться. И смотреть на него было неприятно. Все время хотелось отвести взгляд. Я отвел взгляд и посмотрел на него боковым зрением. Незнакомец перестал расплываться.

Я направился к нему. Поняв, что его заметили, худощавый отделился от стены и стал быстро уходить. Я ускорил шаг. Худощавый почти перешел на бег.

– Андрей, ты куда?! Вернись! – за мной рванул Шереметьев. Я слышал, но отвечать не стал. Боялся сбить дыхалку. Я мчался за худощавым. Он ускорялся с каждой минутой. Вот мы вылетели к центру города и помчались куда-то в сторону реки.

Несмотря на ранний час, город уже начал просыпаться. Ну по-другому и быть не могло. Электричества в прошлом еще не было. Люди старались использовать каждую минуту светового дня. С рассветом вставали, но и ложились с закатом.

И вот мы мчались по городу среди начинавших выходить по делам горожан. Пекари, молочники, рыбаки и зеленщики уже потащили свои товары по заказам. Со стороны реки в центр потянулись подводы с различными грузами. К берегу, наоборот, толпами шли дюжие парни. Видимо, моряки и грузчики возвращались к кораблям после ночного отдыха.

Пока бежал, я понял, что на нас стали обращать внимание. Мастера, подмастерья, торговки неодобрительно смотрели нам вслед. Интересно, что неодобрительно они смотрели на меня, а худощавого словно не замечали. Все, даже дети. Вот мне вдогонку раздался свист мальчишки.

Пришлось снизить скорость и пойти быстрым шагом. Худощавый, налетев сначала на мужика с пилой на плече, а потом и на булочника, тоже снова перешел на быстрый шаг.

При этом булочник, при столкновении чуть не рассыпавший переносной лоток со свежим хлебом, удивленно заозирался. Словно не понял, как это произошло.

Быстро перемещаясь в сторону реки, худощавый не оглядывался, но я чувствовал, что он контролировал каждый мой шаг и расстояние, между нами.

Вот, мы вылетели на берег речки. Впереди показался порт. В порту уже вовсю кипела работа. Грузились и разгружались суда, кричали и ругались моряки и грузчики. Среди этого крика я услышал крик Сергея: