— Да по сути никакого, — пожал я плечами. — Телепортируемся к Чапаю, освобождаем столько пленных, сколько сможем, и пробиваемся к выходу. Если станет совсем туго — убиваем Чапая и Ванорза, а я телепортируюсь обратно с парой детей. Остальных придётся бросить.

— Есть шанс, что на клановой базе имеется портальный круг, — заметил Ванорз. — Я слышал о таком.

— А примерную схему такой базы ты не знаешь?

— Нет, — покачал головой эльф. — Меня же никогда не интересовала идея вступать в какой бы то ни было клан… Так, слышал болтовню коллег на работе в столице.

— Ладно, если найдём круг, — подытожил я, — уходим в Первохрам, а оттуда я переношу всех сюда телепортом.

Мои товарищи кивнули, мы доели, и я отправился спать, попросив Гильта разбудить меня в полночь. Нам предстояло отправиться в практически самоубийственную вылазку.

Павел ещё раз взглянул на таймер в углу своего поля зрения, до полуночи оставалось каких-то пятнадцать минут. И как тут обеспечишь побольше места… Его забросили в тесную камеру и приковали к стене. Чапай заворочался, пытаясь как можно компактнее разместиться в самом углу, насколько позволяли цепи, ведущие к массивному кольцу в стене. На пару человек в камере хватит пространства, но если таинственных спасителей будет больше…

Да, в порыве ярости он не сдержался и погрозил бандитам друзьями, но уж с самим-то собой надо быть честным: нет у него никаких друзей. Так и не смог ни с кем сблизиться, не нашёл единомышленников, да даже характером ни с кем сойтись не удалось. Кто же, интересно, осмелился подобраться к нему невидимкой и обнадёжить в столь тёмный час?

Мыслями он снова и снова возвращался к событиям в лесу. И сколько ни размышлял, а всё равно приходил к выводу, что никак иначе он поступить не мог. Нельзя бросать детей в беде, нельзя позволять бандитам творить непотребства, даже если тело вдруг перестаёт слушаться и само исполняет приказы злодеев!

Когда его зрение восстановилось после вспышки телепорта, Павел обнаружил, что очутился в достаточно большом зале. Впереди виднелся широкий коридор, ведущий, судя по всему, к выходу из здания, по сторонам зала имелись арочные проходы с лестницами наверх, а прямо под ногами угадывались линии портального круга.

Янсен уже удалялся к одной из лестниц, бросив на ходу Симону: «Разберись с товаром». Игрок закривлялся, но всё-таки подтолкнул мужиков к одному из углов зала, где обнаружились ступени, уходящие вниз. Павел пытался сопротивляться для вида, но получил мощный тычок в спину и заковылял вместе с остальными.

Ступени привели их в узкий коридор, по которому они дошли до развилки и свернули направо, к ещё одной лестнице. Потом ещё один коридор и ещё одна лестница. Чапай старательно запоминал все повороты, будучи уверенным, что ему это ещё пригодится. Во время одного из спусков он умудрился заглянуть в узкое вытянутое окошко, больше похожее на бойницу, из которого тянуло свежим влажным воздухом.

Вид за окном не прибавил энтузиазма. Внизу, до самого горизонта, простиралось море. Похоже, находились они в замке, построенном на горе или утёсе какого-то острова — его очертания Чапай успел заметить, пока его взгляд скользил вдоль скалистого берега. Быстро получив очередной тычок, он вынужден был идти дальше, но увиденного хватило, чтобы понять — сбежать отсюда будет сложно. Конечно, оставалась надежда, что замок всё-таки находится не на острове, а на мысе, примыкающем к материку. Вот только интуиция настойчиво кричала ему: «Это остров, остров! Не сбежать!!!»

Наконец, они пришли на уровень, где были устроены тюремные камеры. На развилке, ведущей аж в три разные стороны, Симон подтолкнул пленников к самому правому коридору. Мужики сперва пошли было прямо, но бандит с хохотом пнул одного из них, после чего издевательски воскликнул: «Что, к доченьке захотел? Подожди, завтра обязательно свожу тебя на её тренировку… Уверен, тебе понравится!». Крестьянин, всё ещё находящийся под действием приказа молчать, ничего не сказал, но его бледное лицо побелело ещё сильнее и пошло красными пятнами. А в груди Павла, подозревавшего, о каких тренировках идёт речь, снова начала подниматься волна гнева.

Мужиков Симон завёл в достаточно просторную камеру, где уже находилось несколько человек. По дороге Чапай видел, что в других камерах тоже были люди, иногда совсем ещё юноши, почти дети, но все мужского пола. Было и несколько пустых камер.

Павла же бандит отвёл в боковой коридор с одиночными камерами, у которых прутья отличались гораздо большей толщиной. Втолкнув его в ближайшую по коридору камеру, он защёлкнул на его руках и ногах браслеты, издевательски помахал ручкой и ушёл. В камере имелась лишь небольшая скамья — просто доска, вставленная в стену под кольцом с цепями, и дыра в одном из углов. Длины цепей хватало, чтобы прилечь на скамью или дойти до угла, где можно было испражниться.

Через несколько часов к нему заглянул Янсен. Не говоря ни слова, он застегнул у него на шее кожаный ошейник с рабским амулетом, бросил взгляд на ножны, хмыкнул и ушёл. Ещё спустя полчаса в камеру зашли два мужика с такими же ошейниками, сняли с него кольчугу и рюкзак, забрали меч и щит, а взамен сунули в руки плошку с супом.

Павел закутался в плащ, брошенный мужиками на пол в процессе его обезоруживания, сел на скамью и взял плошку обеими руками. В камере было весьма прохладно и сыро, настолько, что из плошки поднимался ароматный пар. Суп оказался горячим и на удивление сытным. Черпая деревянной ложкой густую жирную жижу, он удивился, выловив из варева не только кусочки овощей, но и мясо. По крайней мере кормили пленников хорошо.