Старик вздохнул:

— Так-то оно так! Только те беды магистратским писарям даром не нужны. Им бы только налоги собрать, да перед маркграфом отчитаться. А те бароны всякий страх потеряли, балуют все сильнее. Такого при старом бароне не было! Тот правил хоть и сурово, но порядок держал. Да, держал! И пикнуть не смели эти чучела лесные!

— А что — часто они так разбойничают? — спросил из любопытства Каннут.

— Да месяца не проходит, как то с одной стороны набегут, то — с другой! Людям это разве понравится? Вот и перебираются к нам, у нас здесь спокойно. Только как же… Там все бросить, да здесь все заново начинать? Мы-то не против, нам рабочие руки всегда нужны, но ведь людям жилье нужно предоставить, к работе приставить, землю дать под посевы.

«Х-м-м… это что же — он от меня ждет, что я вмешаюсь в происходящее? А кто я здесь такой? Внук старого барона? Ага, ага… Стоит только прокукарекать, сразу под белы ручки и — в узилище, как представителя рода захватчиков, свергнутых восставшим народом семь лет назад! Да и как мне одному против двух баронских дружин? Ерунда какая-то! Не… «нам ваших дочек и даром не надь, и с деньгами — не надь!». Хотя… молодуха эта — очень даже ничего! Лет так… двадцати пяти, не больше! Крепенькая такая, вон как задок оттопыривается! Э-х-х… надо, надо по приезде заняться нашими красотками!».

Но почему-то сам по себе вылез изо рта Каннута вопрос:

— А что — баронские дружины, велики ли?

— Да не особо! У этого… который возле гор живет, так и вообще то ли пятнадцать, то ли двадцать дружинников. А у родственника вашего, истинный господин, у того побольше — человек тридцать, наверное, есть!

— У какого родственника? — удивился Каннут.

— Ну как? Барон-то, что в Ельничной долине живет, — он же зятем вам доводится. Ваша же сестра за ним, так ведь?!

Филип чуть слышно выругался:

— Жанно! Я же тебе говорю — обознался ты! Это племянник Седрика — Кнут Берг! А ты выдумал тоже — внук старого барона! Как же?! Тот сгинул в той бойне, при штурме.

— Да я разве ж спорю? Я и не спорю. Конечно, это племянник Седрика, как иначе? Только вот до последнего при постоялом дворе жил мальчонка убогий, белобрысый. А сейчас он где? — не повышая голоса, все так же монотонно продолжал староста.

— Тьфу ты, демон тебя возьми! Жанно! Помер тот мальчонка — бревном его придавило, когда конюшню чинили!

— Жалко малого, конечно! Дай боги ему хорошего посмертия. А вот только при старом бароне такого не было…

— Вот ведь пенек тупой, деревенский! Ты меня слышишь, Жанно? Пошли со мной мальца, пусть покажет, с какого поля осмотр начинать. Кан! Ты со мной?

Растерянный происходящим, Каннут кивнул. Сидеть здесь в ожидании, пока маг закончит работу, и выслушивать от старосты это бесконечное: «а вот при старом бароне…», не было никакого желания.

Мальчишка быстро оседлал какую-то низенькую лошаденку, ростом чуть выше пони, вскочил на нее, и они втроем отправились по деревне вниз по течению реки. Каннут вовсю поглядывал по сторонам. Пока они насыщались в доме старосты, рабочий день, судя по появившемуся на улицах народу, закончился.

«Не праздничная демонстрация, конечно, но и не то безлюдье, которое нас встретило, когда въезжали в деревню!».

Народ поглядывал на них. С магом многие активно здоровались, на Каннута смотрели с удивлением и некоторой настороженностью. Пацан, сопровождающий их, на своем пони усвистал намного вперед, и с Филипом парень сейчас ехал — стремя к стремени.

— Чего это они на меня так пялятся? — недовольно, но негромко спросил Кан.

Филип засмеялся:

— Я же говорил тебе, что ты со своей белобрысой мордой выглядишь здесь, как белая ворона!

Кан хмыкнул в ответ:

— И что мне теперь делать с ней, с этой белобрысой мордой, чтобы на меня так не глазели?

— Да ничего ты не сделаешь! Привыкай. Зато обрати внимание — девки да бабенки помоложе явно тобой заинтересовались.

И это было так. Если мужики смотрели серьезно, оценивающе, то женская половина встреченных на пути, явно глядела с интересом. Были даже те, кто перешептывался с улыбками.

— Женщинам вообще очень нравится все необычное. Это привлекает их внимание, — затеял гендерный ликбез Филип, — К тому же ты собой совсем не урод.

«Ну спасибо на добром слове!» — хмыкнул про себя Кан.

— А еще… еще, похоже, здесь все еще ходят сплетни про кровожадных нордлингов, которые вместе со своей кровожадностью унаследовали от своих богов неукротимость в бою, а также — неутомимость в общении с женщинами. И размеры!

— Размеры? Какие размеры? — не понял Каннут.

— Размеры своих достоинств! — расхохотался маг, — Слышал я уже такие слухи среди баб. А ты думаешь — почему на тебя наши девчонки в таверне так облизываются? Все хотят попробовать! Видишь ли, ждали они, пока ты подрастешь. А ты вдруг раз — и как-то моментально вырос! Точнее, пришел в себя, и к тебе перестали относиться как к убогому мальчишке.