Остаток дня прошёл размеренно, как проходил и всегда. За ужином Син водила вилкой по тарелке, вместо того, чтобы есть. Аппетит отсутствовал. Позже, в комнате, она сидела, заваленная кучей учебников, и тяжело вздыхала. Информация влетала и сразу же вылетала из её головы, как птица из гнезда. Мысли летали где-то не здесь, сосредоточиться не удавалось. Даже книжка о драконах не смогла отвлечь её. Вспомнив о фолианте, что дал ей Брундус, Син молнией метнулась к ней и с разбега прыгнула на кровать, принявшись листать страницы. Изучать проклятья показалось ей довольно интересным времяпрепровождением. На очередной странице взгляд зацепился за ровный и аккуратный почерк на полях книги. Заметки о тёмной магии и проклятьях.

— Хм.

Открыв оглавление, она еще раз просмотрела всё, но лишь маленькая деталь ускользнула от неё, как только она заметила это — живот скрутило в тугой узел.

«К. Дэвенпорт.»

Гласила надпись. Неужели все эти записи сделал он?

Неделя после занятия с Брундусом пролетела словно в тумане. Син, сидя за столом в кабинете зельеварения, с трудом концентрировалась на приготовлении исцеляющего зелья. Бессонница преследовала ее, а во снах, словно назойливые мухи, мелькали размытые образы, и постоянное ощущение чьего-то пристального взгляда не давало ей покоя.

На уроке она клевала носом, пытаясь не уснуть прямо над бурлящим котлом. Линнеа, заметив ее усталость, с беспокойством спросила:

— Как прошло твое занятие с Брундусом?

Син, тихо вздохнув, лишь ответила, что “своеобразно”, не желая вдаваться в подробности. Встреча с ним оставила после себя странное ощущение тревоги.

К счастью, урок закончился раньше. Обычно она ждала Дэя или Изольду, которые сопроводили бы ее в поместье, но сегодня, не дожидаясь никого, она покинула кабинет, желая насладиться моментом тишины и покоя.

Коридоры университета были пустынны, словно все вымерли. Все студенты были на занятиях, и тишину нарушали лишь эхом отдающиеся шаги Син. Она шла, не зная куда, пока не вышла во внутренний дворик, где величественно возвышался фонтан с драконом. Завороженная его монументальностью, Син провела ладонью по холодному камню. Внезапно, словно из ниоткуда, в ее голове зазвучали голоса, тихие и шепчущие, словно призраки, общающиеся на непонятном языке. Вместе с голосами вернулась и пульсирующая боль в голове, заставляя ее согнуться от резкой вспышки.

Дэй искал ее по всему университету, с постепенно нарастающей тревогой.

— И куда ушла эта девчонка, — ворчал он себе под нос.

Он нашел ее в трансе у фонтана, замершей с протянутой рукой, словно загипнотизированной чем-то. Дэй подбежал и резко одернул ее за плечо.

— Что с тобой? — впопыхах спросил Дэй, следя за взглядом Син.

— Ничего… — ответила девушка, стараясь скрыть замешательство.

Дэй ей не поверил, но настаивать не стал. Он лишь вздохнул и отвёл ее в поместье, стараясь сохранять спокойствие. Каждая встреча с Син приносила в его размеренную жизнь новые переживания.

Син сидела в своей комнате, стараясь сосредоточиться, но боль в голове мешала. С каждой секундой она нарастала и жужжала, словно надоедливый рой пчел, впиваясь иглами в ее виски. Перед глазами всплыло размытое лицо отца, озаренное ярким светом, а затем тьма.

Корнелиус сидел в кабинете, тонув в ожидании. В воздухе повисло напряжение, как перед бурей. Вдруг, из темноты, раздался скрипучий, зловещий голос чиновника.

— Как успехи, Корнелиус? — спросил мужчина с крысиным лицом.

— Мы как и договаривались, навели шороху в магическом мире — дальше — больше. — Корнелиус удовлетворенно улыбнулся, предвкушая свои будущие успехи.

Син снова взялась за дневник отца, словно пытаясь найти в его строчках недостающие паззлы. Она перечитывала каждую запись, каждое слово, стараясь увидеть намек, подсказку, которые помогли бы ей разобраться в том, что с ней происходит. И внезапно, ее осенило. Она вспомнила про Оскара, про его рассказы о родителях. Возможно, он знал больше, чем говорил. Она решила спросить его при следующей встрече, надеясь, что он сможет пролить свет.

С предыдущих событий прошла уже неделя. Вечер окутал дом знакомым уютом, но в воздухе висело гадкое напряжение. Оскар и Элай вновь переступили порог поместья, но на этот раз атмосфера была иной. Оскар, как всегда, был сдержан, излучая усталость. Их визиты в дом Син по выходным уже стали приятной традицией, которую никто не нарушал, даже Элай, который сидел, погруженный в свои мысли и сверлил Син взглядом, пока она не видела. Он почти не участвовал в разговоре, то и дело изучая черты лица девушки, гадая, что скрывается за маской спокойствия. Лицо Син оставалось совершенно непроницаемым, пока она с удовольствием поглощала шоколадный пудинг, приготовленный Сьюзен. Элай усмехнулся про себя, заметив остатки пудинга в уголках губ девушки. Она старательно орудовала десертной ложкой, запивая всё ароматным чаем. У Элая же аппетита не было и он лишь водил ложкой по тарелке, размазывая крем по краю блюдца.