Так или иначе, рабочий день подошёл к концу и Дэй направлялся в поместье Син. В нём тоже всё было, как и обычно, словно здесь время замедляло свой бег, наполняя всё вокруг спокойствием и безмятежностью. Ароматные и дразнящие запахи выпечки, свежезаваренный чай и она. Они беседовали обо всём и ни о чем, девушка смеялась, нежным смехом, прикрывая рот ладонью, будто стеснялась чего-то. Он, с тяжестью на сердце, вылил зелье в чашку Син, пока она отвлеклась, но так и не смог смириться с тем, что он собирался сделать, и от осознания всей мерзости своего поступка его словно пронзило разрядом тока. Он подменил её кружку своей, и весь остаток вечера лишь делал вид, что пьёт, стараясь не выдать волнения. Он не смог, — эта мысль, словно приговор, пронеслась у него в голове. Слабак.

Вернувшись домой, потерянный, парень молча сидел на кухне около получаса, куря одну сигарету за другой, позволяя дыму клубиться вокруг его головы. На душе скребли кошки: а правильно ли он поступил, отступив от намеченного плана, или он просто проявил свою слабость? И почему ему вообще не плевать на какую-то девчонку, которая не должна для него ничего значить, но почему-то, сама того не зная, стала важной частью его жизни? Вот же дурак. Сейчас он мог лишь бессильно и с горечью задумываться о возможных последствиях своего импульсивного решения, и эта мысль, словно тяжёлый камень, давила на его плечи, не давая ему ни вздохнуть, ни забыться.

***

В поместье Дальстен, казалось, объявили день открытых дверей, — с легкой иронией подумала Син, наблюдая за тем, как то один, то другой гость наводняют её дом. Сначала Дэй наведался на внезапное чаепитие, наполнив дом своим присутствием. Позже, где-то часа через два, когда Син только-только успела устроиться в кресле, погрузившись в чтение книги, данной ей Брундусом, к ней, словно гром среди ясного неба, нагрянул Элай, и его обычно бесстрастное лицо было встревоженным, словно он только что увидел призрака.

— Сьюзен, завари нам, пожалуйста, чай, — по-свойски попросил парень. — И принеси его в гостиную.

Син готова была поклясться, что еще одно чаепитие сегодня, и она больше не сможет смотреть на чай. Благо, Сьюзен заварила новый сорт, с каким-то терпким ароматом, похожим на запах горных трав, и принесла овсяное печенье, которое так любила Син. Особенно она любила тайком ночью пробираться на кухню и есть его с молоком.

— Как ты? Что произошло на том занятии? — лицо Элая даже не выглядело скучающем в этот момент, парень только брал чашку, чтобы отпить, как тут же ставил её обратно, задавая новый вопрос.

— Я и сама не поняла, что это было. Голова раскалывалась, а вокруг… — Син замялась, решая рассказывать ли о призраках прошлого, что так любезно навестили её.

— Ты правда чуть не сиганула с обрыва?

— Да, мне казалось — это единственный выход, — пожала плечами девушка, всё же не раскрыв маленькую тайну её воспалённого сознания.

— Жаль, что меня не было рядом. Был занят празднованием дня рождения в одиночестве, — грустно усмехнулся парень.

— У тебя был день рождения?! — Син внезапно вскочила, чуть не опрокинув чашку с чаем на бедного парня. — Что же ты не сказал? — Син распереживалась, что не поздравила парня вовремя. — У меня даже подарка нет…

— Это ерунда.

Всё то время, что они молча, с улыбками, пили терпкий чай, который, казалось, обжигал язык своей горечью, Элай, как завороженный, неотрывно блуждал взглядом по её лицу, словно пытался прочесть в нём скрытый код или разгадать тайну, которая от него ускользала. Его взгляд скользил по контуру её губ, по линии бровей, по выражению её глаз, следя за малейшей эмоцией, за каждым, даже самым мимолётным изменением, словно охотник, выслеживающий свою добычу. В этот момент он больше напоминал себе одержимого маньяка, нежели просто заботливого друга. Его взгляд был таким пристальным и пронизывающим, что, заметив это, Син почувствовала, как по её спине невольно пробегают мурашки, а сердце начинает бешено колотиться.

— Тебя всё еще преследуют головные боли? — Элай нарушил тишину своим вопросом.

Взгляд парня скользнул по тонкому запястью девушки, подмечая браслет, подаренный им, и самодовольно ухмыльнулся. В груди разлилось спокойствие, и парень на секунду блаженно прикрыл глаза.

— Знаешь, на самом деле я так устала… — начала Син, убирая выбившиеся пряди волос за ухо, обращая свой взгляд к Элаю. — Каждую ночь меня мучают кошмары, они изматывают и загоняют в тупик. Я совсем ничего не понимаю. Не понимаю, как могла всё это время жить, на самом деле ничего не зная о себе. А попытки понять и осознать происходящее вокруг, всегда нагоняют на меня странное чувство, — Син переводит дыхание, не отрывая взгляда от парня. — Чувство… Что же это за чувство? Бессилие? Никчемность?

Понуро опустив голову, девушка нерешительно отвела взгляд, словно пытаясь спрятаться от пронизывающих, как ледяные осколки, голубых глаз парня, но его взгляд теплеет, когда он, словно зачарованный, смотрит на неё, кладя свою ладонь поверх её. Син невольно вздрагивает от внезапного прикосновения, но не отдёргивает свою ладонь, позволяя касаться себя. Рука Элая тёплая и намного больше её собственной. Он мягко поглаживает её кожу большим пальцем, стараясь поймать её ускользающий взгляд. И, в конце концов, у него это получается. Син смотрит на него, с грустью в глазах, от которой ноет её сердце. Видя это, парень озаряется улыбкой, а Син прошибает током. Она впервые в жизни видит его улыбку. Его искреннюю улыбку. В груди разливается нечто тёплое и доселе незнакомое. Его улыбка согревает, словно ароматный чай в холодный зимний вечер.