– Умнеешь ты, о человече, - довольно проговорил Айш-нор.

– Прям не нарадуюсь на свою гениальность, - буркнул я, переставляя ноги.

Смысла торчать на одном месте нет, нужно двигаться, авось, разберёмся что к чему по ходу. И правда, спустя каких-то десять минут мне показалось, что непроглядная тьма стала чуть слабей. Я прищурился, обновив усиление тела и ментальный барьер. Да, точно! Вдалеке промелькнул отблеск пламени.

– За мной! – приказал я и первым сорвался с места.

Бежать долго не пришлось: казавшийся бесконечным коридор неожиданно кончился, и мы вышли на круглую арену, в которую вели четыре тоннеля.

Монументальная каменная платформа, возвышавшаяся посреди круглого подземного зала, чей сводчатый потолок исчезал в вышине, освещалась факелами, дающими жар, но не чадящими, а посередине её замерло знакомое козлоногое существо, одетое в одну лишь набедренную повязку, поигрывающее рельефными мускулами.

Но не бес привлёк моё внимание, а чёрный ворон, сидевший у того на плече.

Айш-нор вцепился мне в плечо когтями, пробив насквозь и одежду, и мясо, а после простонал:

– Сил-нар, ужели это ты? Но как подобное случилось? Ответь мне, друг, уж не приснилось твое виденье? Не молчи!

Тот, кого звали Сил-наром, недовольно заёрзал и проговорил с откровенной враждебностью:

– Тебе ль, предатель говорить, изображать любовь и дружбу? С тобой я не хочу болтать, ты больше никому не нужен!

Когти впились ещё глубже в мою плоть, Айш-нор, по-настоящему потрясённый и разгневанный выкрикнул:

– Как смеешь ты перечить мне? Дерзить владыке! Прекословить! Склони главу, о жалкий червь…

Но Сил-нар перебил:

– Иль что? Слабак, лишённый силы? Ты в жалком шаге до могилы!

Архидемон поник, сдулся, точно из него выпустили весь воздух, и я поспешил прийти на помощь:

– Айш-нор, я так понимаю, что это один из твоих слуг? А чего это жалкая челядь разевает рот на господина?

Это оскорбление не особо задело Сил-нора, тот расхохотался и проговорил:

– А ты забавен, экзекутор, вот только боле он не мой. Душой и телом предан ныне Лесному я Царю…

– Постой! Когда свой род ты предал, жалкий? – процедил Айш-нор.

– Тебе того не надо знать, куда важней сейчас другое, ответь – как будешь умирать?

Я огляделся по сторонам, ожидая увидеть орды врагов, выскакивающих из тоннелей, и хозяева этого места не разочаровали – каждый из тёмных лазов выплюнул порцию слуг Лесного Царя. Чёрные волки, древолюды, зеленокожие, здоровенные ящеры.

Этих тварей во время наших лесных баталий отряд не встречал, и неудивительно, но сомнений не было – рептилоиды опасны. Их пасти, усеянные зубами, их лапы, снабжённые когтями, их могучие тела говорили лучше всяких слов.

– Мирного решения не будет, - вздохнул я, сбрасывая на пол рюкзак и скидывая плащ. – Чуча, подсоби, Айш-нор, Радха, не лезьте.

Козлоногий в центре зала расхохотался.ю и ему вторил ворон.

– Попробуй, - проскрипел бес, - поглядим, человечек, что ты сможешь. Справишься - найди нас, а нет - ну, значит, не судьба. Если что, я тут главный.

И он, присев, прыгнул сразу на добрых десять метров, скрываясь за спинами подчинённых.

Я бросил короткий взгляд на дробовик, прикидывая, не накормить картечью уродцев, но плюнул на это, крутанул копьё в руках и рванулся вперёд, оставив Чучу парить где-то в небесах.

Пусть прикрывает спину, а я сам разберусь!

Первым был оборотень, могучий и опасный, двухметровый, гордящийся своей силой, своим ростом, своей регенерацией.

Я в полёте пронзил его сердце и в тухнущих глазах врага увидел лишь дикое удивление. Ну да, твоё исцеление не сработало, дружок, не повезло.

Наступив на поверженного, я запрыгнул на ринг, врезал Стрелой Древних по ближайшему древолюду, перекинул копьё в левую руку и прошёлся молниями по особо наглым гоблинам.

Кровь брызнула во все стороны, враги отшатнулись, а я добавил им плетью, перерубив ноги ближайшему. Подскочил к нему и раздавил голову мощным ударом, а затем обрушил на замерших тварей усиленную до предела Длань Мёртвых.

Они трепыхались точно мухи в паутине, пока я перескакивал от одного к другому и убивал, очищая ринг от слабаков.

Упоение битвой захватило меня, не хотелось останавливаться - зачем? Я же отлично себя контролирую, я понимаю, что нужно делать, чтобы отправить этих скорбных рассудком в их жалкий посмертный путь, который закончится на весах Осириса, всеобщего уравнителя, мерящего сердца людские и не только, проверяющего соответствие бытия эталону и определяющего достойное посмертие.

Последний древолюд упал, погибли ещё два черных волка, и, наконец, своё веское слово сказали ящеры.