– Пожалуйста… хватит.

Дочь Ночи тотчас же отстранилась.

– Прости, тебя надо было успокоительствовать.

– И я благодарна вам, но всё же не нужно больше кусать меня за шею. Это странно…

Фотини улыбнулась – застенчивая дева вернулась, а теперь она осознает, что одета неподобающе.

Так и случилось – минуту спустя Ганья исчезла внутри дома, а вампиресса спокойно направилась к пленнику, чудом спасшемуся в круговерти битвы. Она разрезала путы, стягивающие его руки и ноги, после чего помогла прийти в себя и напоила.

– Госпожа, спасибо, - прохрипел тот.

– Не за что. Отдыхай, сейчас освобождательствую прочих.

Но сперва следовало позаботиться о крови!

Фотини остановилась, прикрыв глаза и приказав алым каплям собираться потоки и течь к ней. Она вбирала щедрый урожай, дрожа от радости, ощущая себя сильней, полней и законченней, чем когда бы то ни было. Так всегда происходило, стоило только упиться алым нектаром всласть. И эта страшная западня захлопнулась над головой не одного её родича. Многие, слишком многие обернулись тиранами, жаждущими лишь наслаждения, даруемого поглощением чужой жизни.

Когда-то и она была такой…

Эта мысль отрезвила, сбросила путы неги, и Фотини, вздохнув, отпёрла клетку, после чего распутала каждого пленника.

Мужчины принялись наперебой благодарить ей, но дочь ночи интересовало иное – знает ли хоть кто-то, что происходит?

Увы, таковых не нашлось.

Тогда она поинтересовалась “где они?”. И этот вопрос остался без ответа.

– Н-да, неприятственно, - заключила Фотини. – Ладно, и не с таким справлялись. Собирайте вещи, ищите всё ценное, после этого – выдвигаемся. Раз мы встретились, имеем шансы находительствовать и остальных. Этим и займёмся, а дальше решим как быть.

***

Заросли малины тянулись и тянулись, и тянулись, не думая заканчиваться. В какой-то момент Фаррелу начало казаться, что они бескрайние. Но нет – всё в этом мире рано или поздно подходит к концу, так произошло и сейчас.

Они подобрались к самой кромке густых кустов, именно оттуда чувствовался запах убийцы, и не только его.

Фаррел с Кианом аккуратно выглянули наружу, и паладин не поверил своим глазам.

Кусты заканчивались возле небольшой деревеньки, населённой хорошо знакомыми воинам древолюдами. И всё бы ничего, но на каменном пьедестале посреди становища лежал человек. Хорошо знакомый человек. Фаррел помнил этого человека и даже пару раз болтал с ним. Тип служил у революционеров, и паладин пытался завербовать его.

Теперь он остывал на каменной плите, а из перерезанного горла струйками текла кровь.

Он покосился на Киана, чей взгляд остекленел и жестами спросил «идём?», сразу же получив ответ «да».

Рейнджер прицелился, намереваясь разобраться с ближайшим уродцем, но это не потребовалось – Киан встал во весь рост, широко развёл руки в стороны. Это могло бы показаться смешным, если бы секунду спустя вокруг каждого из уродцев не появилось по маленькому портальчику.

Киан хлопнул в ладоши, и межпространственные врата сомкнулись.

Головы, куски тел, рук и ног посыпались с неба на вопящих от боли недобитков. Три десятка порталов, одновременно сомкнувшихся вокруг тел, крошили те аккуратно и гладко, не оставляя шансов на спасение. Впрочем, опытный заговорщик оказался не настолько наивен, чтобы, поддавшись ярости, лишить себя источника сведений – парочке древолюдей он всего лишь отрезал ноги, и теперь те верещали и дёргались, орошая траву зелёной кровью.

– Добивай раненых и идём, потолкуем с этими, - кивнул Киан. – Быть может, станет немного понятнее, что происходит.

Фаррел не стал спорить, вместо этого он обошёл лагерь и пробил голову и сердце каждого покойника. Так и правда спокойнее.

А Киан уже пытался разговорить раненых – он достал огненный жезл и прижёг раны первому, от чего тот взвыл и лишился чувств, затем повторил со вторым.

Этот оказался крепче и не потерял сознание, лишь на коже-коре выступили прозрачные бисеринки пота, напоминающие запахом берёзовый сок.

– Сколько вас? Где главный? Где мои товарищи? – чётко выговаривая каждое слово спросил Киан.

Раненый процедил в ответ нечто презрительное на незнакомом языке.

– Кажется, он нас не понимает, - заметил Фаррел.

– Ничего, у меня все начинают говорить. Если понадобится, заставлю медведя признаться в том, что он сын зайца, - мрачно пообещал Киан, и обернулся к пленнику.
– Сколько вас? Где главный? Где мои товарищи?

Не получив ответа, он щёлкнул, и левую руку пленника оплела цепочка порталов.

Возле каждого пальца их было по пять штук, вокруг ладони висело три, и ещё десяток поднимался от кисти до локтя. Довольный получившимся Киан спокойно проговорил: