И вот в декабрьский день 1944 года Марцин принес трагическую, потрясшую всех весть: Густав арестован! Важнейшее звено в их цепи порвано. Неужели же оставят они друга в руках гестапо, где его ждет неминуемая смерть?..

Все напряженно ждали, что скажет командир, но он долго молчал. Наконец потер лоб ладонью, словно пробуждаясь от кошмарного сна, взглянул на лица разведчиков и произнес:

– Нет, товарищи, Густав не должен погибнуть. По крайней мере, таким образом. Мне кажется, что есть шансы на его спасение. Минимальные, может быть, но есть, и мы должны воспользоваться ими.

Лица у всех посветлели. С любопытством и напряжением смотрели разведчики на своего командира.

– Если с ним быстро не расправятся или не увезут его из Элка, думаю, что мы спасем его...Только вот какое дело...
– заколебался он.
– Я не имею права приказать вам принимать участие в этой операции...

– Не говори так, Антон!
– прервали его.

– Ладно. Понимаю. Но нужно иметь в виду, что мы нарушаем приказ Центра. Здесь мы выполняем ответственное задание. Следовательно, не имеем права впутываться в истории, из которых редко выходят живыми. Однако я рассчитываю на счастье, которое до сих пор нам сопутствовало. Впрочем, - махнул он рукой, - когда речь идет о спасении товарища по оружию, замечательного человека, любая возможность должна быть использована. А теперь слушайте и помогите мне разработать каждый пункт плана, который я назвал "Густав".

Капитан Антон разложил на столе карту окрестностей Элка и план города. Разведчики склонились над столом,

– Ты, Анатоль, подготовишь пять мундиров эсэсовцев, которых мы недавно отправили в лучший мир. Эх, как бы сейчас нам пригодился автомобиль, который мы сожгли! Ну ничего, обойдемся как-нибудь без него. Все должны подготовить оружие, разумеется только немецкое, а также побольше веревок и три-четыре кляпа. Очень хорошо, что приближаются праздники. Немцы любят праздновать. Здесь они не привыкли к таким операциям, которые проводят подпольщики в Польше или Белоруссии. Тем лучше для нас. Ты, Марцин, хотя и чертовски устал, поспи немного и возвращайся сегодня ночью в Элк. Там свяжешься с Совой. Может, он уже будет знать что-либо о результатах следствия по делу Густава. Он должен дать тебе также адреса квартир нескольких гестаповцев. Ты осмотришь места, где они проживают, и выберешь дом, который подойдет для осуществления нашей операции. Когда все это сделаешь, установи, в какое время живущий там гестаповец возвращается с работы. Это самое важное. Как только все выполнишь, тотчас же приходи на базу. Первая часть нашего плана будет реализована. Разумеется, самая легкая. Потом приступим к выполнению второй части.

Открылись тяжелые, массивные двери, и узника ввели в кабинет гауптштурмфюрера СС Гертица. Там уже находились его заместитель оберштурмфюрер СС Грубер и оберштурмфюрер СС Бинц.

– Снимите наручники!
– коротко бросил Геритц.

Охранники выполнили приказание и поспешно покинули помещение. Узник стоял у стены ж потирал суставы рук, онемевших от наручников, а гестаповцы внимательно разглядывали его. Это был мужчина лет тридцати, среднего роста, с короткими темно-русыми волосами и продолговатым, осунувшимся теперь лицом, заросшим густой щетиной. Это и был разведчик Густав.

Геритц приблизился к нему и произнес:

– Мы дали тебе время подумать. А теперь, если будешь продолжать свое глупое упрямство, мы найдем другие методы... То, что применили к тебе вначале, - просто невинная забава. И то ты потерял сознание. Итак?..

– Я обдумал...
– тихо ответил узник.

– Замечательно!
– Геритц торжествующе посмотрел на офицеров гестапо. Слушаем тебя... Фамилия, имя, откуда прибыл, твои сотрудники? посыпались на него вопросы.

– Я уже говорил, что моя фамилия вам ничего не даст.

– Ты предатель немецкого народа!
– подскочил к нему Бинц и ударил его кулаком в лицо. Густав пошатнулся, коснулся спиной стены, но медленно выпрямился и ответил:

– Нет, я немец, как и вы, но другой. Это все.

– Ты предатель нашей священной родины!
– медленно процедпл сквозь зубы Грубер.

– Нет, герр оберштурмфюрер. Просто понятие "родина" имеет для меня одно значение, для вас - другое.

– Молчи, скотина!
– Бинц снова бросился на него с кулаками.

– Я готов давать показания, - произнес узник.

– Хорошо. Оставьте его, Бинц, - вмешался Геритц.
– Говори дальше!

– Мы боремся за иную Германию, и я выбрал свой путь борьбы...

– Шпионаж!
– прошипел сквозь зубы Геритц.

– Называйте это как хотите...

– Скажи нам, ты действовал здесь один или имел сообщников: шпионскую сеть или помощников в лесу?
– спросил Геритц.

– Нет, только один.

– А те, у которых скрывался, откуда передавал радиошифровки?

– Они знали только, что я скрываюсь. За молчание я им прилично заплатил. О радиостанции они ничего не знали.

– И только поэтому они не дали взять себя живыми?
– спросил Геритц.

– Думаю, что да. Они знали, что их ожидает за укрытие врага третьего рейха.

– Где ты с ними познакомился?

– Когда ехал поездом из Гижицко в Элк, в вагоне познакомился с супругами Мейер, и они предложили мне ночлег.

– Сколько времени ты действовал как шпион в Восточной Пруссии?