Сготовленный мной обед понравился всем, кроме майора. Он ел с таким видом, словно ему положили в котелок старую калошу вместе с вонючими пропотевшими носками. До конца дня он демонстративно не обращал на меня никакого внимания. Остальные, было похоже, уже смирились с моим присутствием. Большинство разведчиков искренне поблагодарили за обед и осведомились:

– А ужин тоже вы готовить будете?

Я кивнула, вставая с бронежилета, на котором сидела вместо стула:

– Если хотите, я буду готовить в те дни, когда свободна. Но есть одно условие...

Они мгновенно насторожились и чуть приблизились. Прапорщик со смешной фамилией Бобр, действительно очень похожий круглыми глазками и пухлым лицом на это животное, осторожно спросил:

– И что это за условие?..

– Сейчас лето. Вокруг полно съедобных трав и начали поспевать ягоды. Даже тут, неподалеку, я заметила землянику. Их можно использовать, как десерт, приправы или чай. Как я понимаю, из лагеря в одиночку вы меня не выпустите, тогда приносите мне травы, возвращаясь с походов. Или я буду собирать ягоды и травы с кем-то из вас, по очереди.

Все дружно и с облегчением вздохнули:

– Согласны, только покажите, какие травы вам нужны.

Я улыбнулась:

– И еще одно - зовите меня на "ты" и по имени. Я - Ева Вяльцева. Травы я покажу, но опять-таки надо с кем-то из вас по лугам пройтись.

Майор стоял неподалеку, демонстративно повернувшись спиной. Он делал вид, что увлечен картой и не прислушивается, но я видела, как замерла его голова. Второй прапорщик, Федор Красавин, спросил командира:

– Товарищ майор, тут корреспондент дело предлагает. Может, стоит в рацион немного разнообразия внести? Витамины какие-никакие...

Климук медленно повернулся с таким видом, словно ничего не слышал:

– О чем речь?

– Да вокруг оказывается полно трав-приправ и для чая годных. Может, разрешим корреспонденту готовить на нас, когда она свободна? Обед у нее прекрасно получился и даже не подгорел. Опыт чувствуется!

Майор так и не взглянул на меня, зато лениво сказал:

– А не боитесь, что она нас всех потравит?

Я задохнулась от обиды. Мгновенно вскочила на ноги. Сжав кулаки, вплотную подошла к нему. Подняв кверху лицо, проверещала срывающимся голосом:

– Да как вы смеете так говорить!.. Да я флору Кавказа изучала не один год и бывала здесь раньше не однажды!

На его лице ничего не изменилось. Он насмешливо посмотрел на меня сверху вниз. Снова отвернулся и направился к палатке, на ходу дав "добро":

– Ладно, пусть готовит. Все равно от нее пользы больше никакой...

Я чуть не разревелась от такого демонстративного пренебрежения. Смотрела ему вслед, готовая кинуться на его прямую спину и дубасить ее кулаками. Если бы не Иван, который тронул за плечо, точно бы зарыдала. Богота сказал:

– Да не обращайте вы на него внимания! Ну, сколько вам говорить? Позлится и отойдет. Только не самовольничайте сильно. Лучше его не раздражать.

Я набрала полные легкие воздуха, медленно выдохнула и уже спокойно ответила:

– Этот солдафон у меня попляшет!

Солдат расхохотался:

– Вы Клима не знаете! Ему на все, кроме нас и службы, плевать! Вы его бесите уже тем, что вы женщина. Так что, вероятнее всего, плясать под его дудку придется вам...

Я упрямо буркнула:

– А это мы еще посмотрим!

Уже к вечеру я нашла способ отплатить майору. Хотя и не самым оригинальным способом. Да и получилось это скорее спонтанно. Для меня под вечер поставили отдельную маленькую палатку, причем в стороне от остальных и это послужило поводом для новой ссоры. Едва представив себе, что останусь одна, да еще и рядом с лесом, мне стало дурно. Я ворвалась в палатку к майору с воплем:

– И вы считаете, что можно поставить палатку у черта на куличках, где меня могут украсть?!

Он мрачно взглянул мне в лицо и четко произнес:

– Мне жаль того чеченца, что наткнется на вас.

Я с минуту стояла открыв рот и вытаращив глаза, переваривая услышанное, а он продолжил изучение карты, словно меня и не было. Я смотрела на стриженый затылок и чувствовала, как внутри растет бешенство. Решение пришло. Выскочив из командирской палатки, бегом пронеслась по лагерю под взглядами мужчин. Вытащила из своей палатки спальный мешок и рюкзак и со всех ног кинулась назад. Отшвырнув полог, ворвалась внутрь. Разведчики смотрели на эти перемещения с удивлением. Аккуратно положила спальник у стены, на него поставила рюкзак и заявила, глядя на застывшее лицо Климука: