Днем мы по-прежнему не могли примириться друг с другом. Любая моя просьба воспринималась им в штыки и если бы не заступничество прапорщиков и сержантов, думаю, мне пришлось бы плохо. Я безотказно пришивала подворотнички, штопала распоротые о кусты брюки и куртки, готовила и даже однажды напекла на ужин блинов. Мое умение вызывало искреннее удивление разведчиков. Все они почему-то думали, что журналисты ничего больше не умеют, кроме написания статеек. Они все чаще обращались с просьбами помочь.

Олег по-прежнему игнорировал меня, пришивал и штопал все сам. Хотя я часто ловила его взгляд, когда склонившись над очередной курткой у костра, зашивала дырки или пришивала пуговицу. Едва он замечал, что я смотрю, тут же отводил глаза в сторону и делал вид, что занят своими делами. Он ни разу не поблагодарил за приготовленную пищу, а когда я подходила с просьбами взять в разведку, неизменно отвечал:

– Расспросите ребят и все узнаете.

Я злилась, но упрашивать его не хотела. Каждый день ребята уходили в поиск. Меня терзала лютая зависть. Они казались мне счастливчиками - видели и знали столько интересного, а я сидела в лагере из-за тупоголового солдафона, который не желал признавать того, что я журналист.

Через неделю я снова "отличилась". Если бы не майор, все могло бы кончиться очень плохо и не только для меня...

Разведчики проверяли близлежащие окрестности каждый день и разрешили мне самостоятельно ходить за валежником для костра - все равно вокруг были расставлены наши посты. В тот день зашла чуть подальше, чем обычно. Поблизости уже весь валежник выбрали. Огромная куча сухих сучьев в глубокой яме обрадовала меня. Набрала уже порядочно, когда под сучками, на стенке ямы обнаружила вырытую нишу, а в ней плоские и довольно тонкие черные круги. Они мне показались похожими на метательные диски и очень подходящими подставками для котелков. Бросив валежник, я вытащила на свет божий несколько штук. Попыталась поднять пять этих кругляшек. Они оказались тяжелыми. Кое-как, вместе с валежником, я дотащила до лагеря три штуки. Разместила возле костра. Помешала кипевшую в маленьком котелке подливку и сняла ее с огня. В это время из палатки вышел майор.

Он мимолетом взглянул в мою сторону и вдруг бросился ко мне. Отбросил в сторону от облюбованной подставки, куда я уже собиралась водрузить горячий котелок. Подливка улетела в неизвестном направлении, а я оказалась на земле. Прижав мою голову к земле рукой, Климук навалился сверху всем телом, почти полностью прикрыв и заорал над ухом:

– Мужики, журналистка в лагерь три противопехотные мины притащила!

Мгновенно из палаток повыскакивали все, кто был в тот день в расположении отряда. Трое саперов быстро оттащили мины от костра и склонились над ними. А майор, отпустив меня, встал. Протянув руку, помог подняться и строго спросил:

– Где вы их раздобыли?

Я отряхивалась от налипшего мусора и с горечью смотрела на опрокинутую подливку. На ее приготовление ушло больше часа. Хмуро ответила:

– Под валежником. Там еще штук двадцать. Я хотела их как подставки под котелки использовать...

Климук обреченно посмотрел на меня и скрылся в палатке. В его взгляде четко пронеслось: "Непроходимая тупица. Сколько говорил, что посторонние предметы не трогать, а она чуть всех не угробила". Саперы быстро вывинтили детонаторы и посмеиваясь, попросили:

– Проводи нас к этому валежнику с подставками.

Я шагала впереди, как проводник. Они внимательно осмотрели все вокруг ямы и закрыли валежником проделанный мною лаз, как было раньше. Вернулись в лагерь, пригласив меня в командирскую палатку. Вместе с хмурым майором саперы прочитали огромную лекцию о минах. Мало того, они приволокли "наглядные" пособия, состоящие из разряженных мин. А в конце нравоучительной беседы заставили меня повторить вслед за ними, как послушного ученика:

– Посторонние предметы в руки не брать, а рассказать о них саперам или командиру.

Как я потом услышала от разведчиков: возле найденного склада оставили засаду и через день сцапали двоих чеченцев.

Однажды Климук все же решил взять меня в краткосрочный рейд. Прошел уже месяц, как я появилась в группе. Обращалась я со всеми ровно, никого не выделяя особо, лишь с майором мы постоянно находились в состоянии "холодной войны". С чего он вдруг изменил решение - никогда не брать меня в разведывательные рейды - никто не узнает. Возможно, ребята помогли, встав на мою сторону, только майор сдался. На очередную просьбу он неожиданно ответил:

– Ладно. Завтра выходим...

Этот маленький отряд Климук возглавил сам. Противный бронежилет снова оттягивал мои плечи. К этим пятнадцати килограммам добавился рюкзак. В общей сложности пришлось тащить килограммов около тридцати. Разведчики предлагали помочь, но я отказалась. Не хотелось быть им в тягость, так как прекрасно знала, что у каждого из них за плечами килограммов по пятьдесят. Мы поднимались все выше и выше. Вокруг громоздились камни, редкие кустарники и отдельные группы елей. Шли уже два часа. Наконец майор скомандовал: