Даймонд все больше боялась того, что ее постоянное присутствие рядом с Джессом приведет к тому, что он и вправду потеряет все, чего добился за долгие годы выступлений.

— Черт побери, Даймонд, но я совсем не хочу оставлять тебя здесь одну! — Джесс сжал девушку в объятиях и так сильно сдавил, что она испугалась. По тону Джесса Даймонд чувствовала, что он и сам колеблется. И когда Джесс вздохнул и зарылся лицом в ее волосы, она поняла: он принял ее аргументы.

Через минуту Джесс отстранился. Несколько секунд они пристально смотрели друг другу в глаза. Затем он взял в свои ладони лицо девушки и ласково провел большим пальцем по ее нижней губе.

— Я люблю тебя, дорогая, — сказал он. — И как только вернусь, мы непременно поговорим о нашем будущем, хорошо?

Это заявление было для Даймонд полной неожиданностью. Она прекрасно поняла, что именно Джесс имеет в виду. Взгляд его так явно обещал ей счастье, что у Даймонд против желания слезы навернулись на глаза.

— Бог не даст мне солгать, Джеес Игл, я тоже тебя люблю!

Даймонд обняла Джесса за шею и прижалась лицом к его груди. Когда они разжали объятия, ей вдруг захотелось крикнуть: «Не уезжай один, возьми меня с собой!» Но Даймонд сдержалась и ничего подобного не произнесла.

Вместо этого она отвернулась и пошла позвонить Томми, чтобы предупредить его: Джесс скоро выезжает. Набирая номер, она старалась подавить чувство страха, гнездившееся в ее сердце. Ничего не должно произойти с Джессом. Ведь он всего-навсего отправляется со своей группой в очередное турне. Он будет выступать с концертами, будет исполнять свои песни, а потом вернется домой, усталый, но довольный.

— Приезжай за ним, — коротко сказала она, не желая давать Томми возможности начать очередной спор или наговорить ей каких-нибудь гадостей. Решение о том, что Даймонд не поедет в турне, было принято ею и Джессом без малейшего вмешательства Томми.

— Вещи уже собраны? — спросил Томми.

— Мы давно уже ждем, — ответила она. Томми выругался про себя и бросил трубку. И только когда автобус приехал на ранчо Джесса, только когда Томми увидел его сердитое лицо и заплаканные глаза Даймонд, — лишь тогда он все понял. И на секунду его сердце наполнилось жалостью. Но Томми решил, что впоследствии Джесс еще будет благодарить его.

С замиранием сердца Даймонд наблюдала за тем, как удаляется автобус. И вот уже ничего нельзя было различить, кроме поднятой в воздухе пыли.

— Вам ничего не нужно, мисс Даймонд? — деликатно поинтересовался у нее Хенли. — Мне не слишком нравится, что вы остались здесь совсем одна.

— Со мной все в полном порядке, — ответила она. — Он уехал всего на неделю. До моего приезда ты, насколько я понимаю, во время гастролей Джесса бывал свободен. Не стоит из-за моего присутствия менять заведенный порядок. — Даймонд улыбнулась, желая как-нибудь рассеять волнение, написанное на лице слуги. — Я вполне могу сама о себе позаботиться. Особенно если учесть, что прежде я все всегда делала сама.

— И все же… — Хенли колебался.

— Давай не будем больше об этом, — мягко попросила она. — Я очень благодарна тебе за то, что ты помог мне получить водительские права. Если мне что-нибудь понадобится, я поеду и куплю. Так что можешь спокойно отправляться в гости к своему брату, и не переживай обо мне, Джо Хенли. Он вздохнул, кивнул и улыбнулся. Когда он уже уходил, Даймонд крикнула ему вслед:

— Я буду скучать без тебя, Джо. Ты тоже будь, пожалуйста, осторожнее.

Слова Даймонд вызвали в душе Хенли приятную теплоту. Он все еще чувствовал ее, когда на следующий день приехал в дом Джесса. Даймонд там не было. И не было ничего из ее вещей.

— Нет, нет, нет! — Хенли глазам своим не мог поверить. Но на столе лежала записка. «Дорогой Джесс», — так она начиналась. Когда Хенли читал ее, у него было ощущение, словно он нарушает государственную границу. Однако ему было понятно, что, если есть хоть какой-нибудь шанс обнаружить местонахождение Даймонд до приезда Джесса, он обязан этот шанс использовать. «Я никогда не забуду того, что ты для меня сделал. И никогда не забуду нашу любовь. Говорить „прощай“ всегда бывает непросто. А для меня совершенно немыслимо сказать это, глядя тебе в глаза. Прости мое коварство. Будь счастлив». И подпись — «Даймонд».

Постскриптум был адресован Хенли. Когда он читал, слезы наворачивались ему на глаза: «Я буду скучать без тебя, Джо. Ради меня позаботься о Джессе. Его автомобиль ты можешь взять на станции. Ключи я заперла в салоне, так что придется тебе взять запасные».

Хенли провел трясущейся рукой по лицу. Записка показалась ему какой-то слишком деловой и продуманной. Очень много было скрыто между строк. Хенли подозревал, что менеджер Джесса мог бы кое-что прояснить, но едва ли Томми когда-нибудь снизойдет до подобных объяснений.