В ответ Томми сплюнул и выругался. Сунув Джессу под нос пачку газет, он заорал:

— Ты не можешь никуда уехать! Тебе нужно быть здесь! Нужно работать над новым альбомом! Меньше чем через неделю он уже должен быть полностью готов.

— А мне плевать на новый альбом! И на все остальное! Надо его рекламировать — рекламируй сам!

— Если ты не будешь принимать участия в рекламной кампании, то вся твоя репутация пойдет прахом, так и знай!

— Если верить твоим словам, моя репутация и так уже изрядно подмочена, — язвительно сообщил Джесс и вышел из кабинета, с силой хлопнув дверью.

Томми ругался до тех пор, пока не стал повторяться. Затем он бессильно плюхнулся в свое кресло и схватился за голову.

— Надо бы убить себя, но я так устал, что ни на что не гожусь, — пробормотал он, затем открыл свой ежедневник, в который записывал предстоящие встречи, Вздохнул и принялся отыскивать телефоны. Он сделал несколько звонков. Даже если придется вести переговоры всю ночь напролет, он обязан сделать это и к утру быть чистеньким во всех отношениях. Иначе его зовут не Томми Томас.

Крэдл-Крик выглядел в точности так же, как и в тот день, когда Джесс впервые появился в нем. Разве только погода стала хуже, да и общий вид города помрачнел. Конечно, если допустить, что какой-нибудь город может выглядеть еще более мрачным и серым.

Джесс чувствовал себя смертельно уставшим. Он приехал сюда, руководствуясь одной интуицией. Он отчаянно надеялся, что Даймонд при определенном стечении обстоятельств может вернуться сюда.

После той страшной недели, от которой осталась только невыносимая головная боль, Джесс обыскал весь Нэшвилл, но никаких следов Даймонд обнаружить так и не сумел. Впрочем, с самого начала можно было сказать почти наверняка: раз Даймонд оставила машину на автобусной станции, она скорее всего уехала из города.

Поэтому Крэдл-Крик оставался его последней надеждой. Если не повезет и здесь, Джесс не знал, что делать дальше. Впрочем, он постоянно гнал от себя мысль о том, что Даймонд потеряна для него навсегда.

Он подъехал к бару Уайтлоу и припарковал машину. Взгляд его упал туда, где еще не так давно стоял старенький дом Джонни Хьюстона. Теперь там было пусто: ровное место и свежая земля. Джесс почувствовал, что его начинает трясти.

— О Господи… — только и сумел вымолвить он.

— Эй, ты!

Джесс поднял голову и сразу же узнал владельца бара, в котором пела Даймонд.

— Как это тебя черт принес опять в нашу глушь, а? — дружески спросил Мортон Уайтлоу и похлопал по капоту машины Джесса. — Ты, часом, не заблудился? — Толстяк радостно захохотал, довольный собственной шуткой.

— А что с домом? — спросил Джесс, чтобы хоть что-то сказать.

— А, с этим… — Мортон отступил на шаг назад, гордо поглядел на ровное место и сплюнул на протектор машины Джесса. — Я купил этот домишко и сразу решил его снести, чтобы расширить автомобильную стоянку. Не хотелось, знаешь, чтобы эти бабы Хьюстон еще хоть раз показались тут. И мой план отлично сработал. Не видел с тех пор ни одну из троих.

Джесс изо всей силы стиснул руками руль. Вот он и получил ответ на свой вопрос. Даже спрашивать не пришлось. Значит, она исчезла. Он откинул голову на спинку сиденья и прикрыл глаза. Даймонд могла уехать куда угодно, места в стране предостаточно.

Джесс резко включил заднюю передачу, развернулся и дал газ, стараясь как можно скорее уехать из этого Крэдл-Крика, штат Теннесси.

Он ехал домой, и с каждой новой милей, которая отделяла его от Крэдл-крика, Джесса терзала все более мучительная душевная боль.

Ноги у Даймонд совсем разболелись от усталости, однако боль в сердце была еще сильнее. Она с самого начала знала, что уйти от Джесса ей будет очень непросто. Но она не могла даже предположить, что разлука окажется такой болезненной. За ее спиной засмеялся какой-то мужчина, и она резко обернулась, вдруг решив, что это может быть Джесс. Но, конечно, это был не он. И при мысли, что она никогда больше не увидит его улыбки, у Даймонд мучительно сжалось сердце. Хотя где-то в глубине души ее не покидало предчувствие, что они еще непременно встретятся. И она лишь могла молить Бога, чтобы это произошло как можно позднее. Когда она привыкнет к своему одиночеству, научится жить без Джесса.

Конечно, Нэшвилл был большим городом, однако круг людей, исполнявших кантри-музыку, все же был достаточно узким. Как одна семья, живущая в разных домах, музыканты и певцы этого направления работали, забывая про сон и отдых, пока что-то — трагедия или какое-нибудь празднество — не призывало их в лоно семьи. Тогда они сходились вместе, объединенные любовью к своей музыке.

Мужчина, чей смех услышала Даймонд, увидел ее полный тщетной надежды взгляд и приподнял свою шляпу. Но Даймонд прошла мимо, и мужчина разочарованно пожал плечами.