– Это ты, Фролов?
– спросил высокий электронно модулируемый голос. Молчишь? Значит, ты.

– Тогда слушай, супермен недорезанный, - продолжил машинно-нечеловеческий голос.
– Если ты сегодня же не слиняешь из города, мы тебе пятки поджарим и фитиль вставим...

По мере нарастания степени угроз, голос все более повышался, раскаты его стихали, уходя за порог слышимости. Таня внимательно и настороженно следила за моим лицом.

– Ты слышишь меня, мертвец ходячий? Уши не заложило?

– Кто говорит?

– А тебе не все равно, трупоед вонючий? Повторить, или ты уже понял? Если сегодня не уберешься, мы сначала твою бабу заберем. И ей понравится, можешь быть спокоен. А потом и тебя чпокнем. Уловил, гад?

Я положил трубку и позвонил на телефонную станцию. Нежный голосок равнодушно сообщил, что справок не дают.

Я положил трубку, и телефон зазвонил вновь. Тот же голос:

– Фролов! Нас разъединили...

Я нажал на рычаг и положил трубку рядом.

– Далеко отсюда продаются телефоны с определителями номеров?

– Да нет, - ответила она и спросила.
– Ты хочешь здесь поставить?

– Надо бы.

Я вспомнил, что уже сутки молчит мой сотовый телефон. Поколебавшись, все же набрал номер своего генерального директора. Я, правда, строго наказал не беспокоить меня эти дни, но контраст с обычным ежеминутным трезвоном и молчанием последних суток безотчетно тревожил.

– Привет, Илья!
– поздоровался я со своим замом, шустрым, бойким и вечно веселым отставным майором. Естественно, у нас работали только офицеры. Бывшие, конечно. Хотя последнее, спорно, тут полковник Сергеев прав, потому что офицером остаются до гробовой доски. Этого не отнимешь у нас. Я не хочу сказать, что гражданские хуже, мне достаточно это просто знать. Во всяком случае, даже врагов я предпочитаю в погонах, потому и ненавижу всякую подросшую за последнее время плесень, не знакомую с иной дисциплиной, кроме как дисциплиной своих животных страстей...

– Извини, Илья, отвлекся. Повтори, что ты там насчет Израиля?

– Я говорю, - вновь затараторил Илья, - что Израиль прислал нам предложение участвовать в международном смотре-соревновании среди охранных фирм. Можно сделать заявку на участие до десяти человек.

– Сколько это нам будет стоить?

– За участие каждого человека надо выложить сорок тысяч долларов. Сколько пошлем? Все равно надо послать.

– Давай человек пять-шесть, не больше, - сказал я.
– Больше ничего нового нет?

– Ничего. А у вас там как?

– Тоже неплохо. Вопрос, как мне кажется, решен положительно. Надо кое-что отработать. Ты меня сам не тревожь. Только если что возникнет экстраординарное. Я буду с тобой сам связываться. И этот мой номер никому не давай.

– Почему?

– Мне тут работу подкинули, так я не хочу, чтобы в самый нужный момент кто-нибудь трезвонил. Может случиться казус. Ну, ты меня понимаешь.

– О, кей, босс. Тревожить не будем.

– Тогда все. Делай, как договорились. И больше шести человек не посылай. А лучше пять. Подбери там кадры типа Валеры Кинкажу. Пусть наши жару поддадут. Ладно, все. Давай.

Я отключился. Таня сидела напротив и, подперев кулачком подбородок, слушала мои руководящие указания.

– А ты начальник. Я как-то тебя ещё не знаю с этой стороны. Хотя я тебя вообще ещё совсем не знаю.

Она вздохнула, встала и подошла к холодильнику.

– Мед будешь? У меня мед есть.

Она вернулась и поставила плоскую банку с медом на стол. Я взял её за руки и притянул к себе так близко, что ощутил запах её кожи. Она обняла меня за шею и тут же моих губ коснулись её губки: они были влажные и теплые. Почувствовал я и её язычок, словно приветствие после долгой-долгой разлуки.

– Ох!
– протяжно вздохнула она, когда наш поцелуй закончился и мы смогли оторваться друг от друга.
– Мы начинаем сходить с ума. А утром это чревато... Ты же знаешь, как у нас говорят: утром сто грамм - весь день свободен. А мы друг для друга и на поллитра потянем.

– Уж никак не меньше, - ухмыльнулся я.
– Быстро опьянеем.

Она вновь села напротив меня.

– Полковник Сергеев словно бы знал, кому давать задание, - Таня рассмеялась своим смехом с хрипотцой.

– Да уж, - согласился я.

– Поэтому мы должны как можно дольше сохранять трезвость, рассудительно проговорила она.
– Давай-ка завтракать.

Мы позавтракали.

– Какие планы?
– спросил я, когда она уже стала относить чашки в мойку.

– Планы? Ты у нас старший. Тебе и планы составлять. А я пока быстренько отчет сочиню о нашем вчерашнем бурном начале боевой и трудовой деятельности.

– Хорошо. Я пока схожу куплю телефон, - я кивнул на лежавшую у аппарата трубку.
– Когда приду, мы сообразим, что делать.