– Ничего страшного, - отмахнулся я.

– Это как сказать, - возразил обычно беспечный Илья, сейчас неожиданно насторожившийся, как бультерьер.
– Это как сказать. Ты хоть у нас и хозяин, но пять процентов от прибыли мне тоже идут. Я, так сказать, тоже в доле. У тебя, может, уже счет в Швейцарии или где-то там еще. Ты, может, проживешь. А мне неохота снова работу искать. А знаешь, что вчера твоего кореша Кирилла Леонова убили? Забыл тебе самое главное сказать из-завсей этой пакости. На боевом, так сказать, посту. Я хоть его плоховато знал, но все же наш, гэбэшник, хоть и бывший. А мы в уставе обязались платить родственникам погибших сотрудников пенсию. Нет, Ваня, если ты наступил кому-то на мозоль, то это твое личное дело. Бизнес страдать не должен. Знаешь, что ещё Абдурашидович сказал? Что кое-где решение о нашей фирме уже принято, и если ты не будешь себя хорошо вести...

– Заткнись!
– сказал я. Его озлобленная трескотня раздражала. Я был ошеломлен известием о смерти Кирилла. С ним я работал ещё в Чечне и нас связывали не просто приятельские отношения. Я подумал об Ирине, теперь уже его вдове, о Тане, оставшейся неизвестно где, о Семенове Юрии Леонидовиче, Ленчике, Павле Абдурашидовиче... И черная злоба уже привычно овладела мною. В ушах странно, гулко гремело - хлопанье крыльев, вороний грай, запах гниющих отбросов...

– Ладно, - сказал я.
– Сейчас я все равно недееспособен. Пойду часок отдохну.

И со скрипом и хрустом суставов я поднялся с дивана. И уже у дверей вспомнил.

– Ты пока позвони Максиму Дежневу в контору. Я хочу кровь на анализ сдать. Пусть похимичут. Там, сам знаешь, быстро работают.

Илья озабоченно взглянул на меня.

– Что это у тебя там в Нижнем закрутилось? Неужели так серьезно?

– Не знаю, - сказал я.
– А Максиму позвони.

Я прошел к себе.

– Разбуди часа через два, - предупредил я Лену.
– Я что-то совсем плох.

Она с готовностью кивнула.

– Конечно, разбужу, Ванечка.

ГЛАВА 10

СТРАННЫЙ СОН

Едва я прилег на диван, как сразу уснул. И приснился мне странный, чудный сон.

Но по порядку. Я стоял перед высокой, под потолок, резной дверью и не решался войти. О, я знал нечто удивительное, волшебное ожидает меня там, но страшное волнение сковывало все мои члены. Несколько раз я пытался открыть дверь, - она тяжело сопротивлялась. Я почти потерял надежду войти, как вдруг понял: сейчас, сейчас!..

И действительно, медленно-медленно дверь стала раскрываться, я помогал сколько хватало сил, мне не терпелось оказаться внутри, в подвалах, в шикарных трехэтажных подвалах, где нечто важное, важное для меня лично уже происходило, уже ждало меня. И вот передо мной на ковровой дорожке показался Семенов Юрий Леонидович, почему-то во фраке и с красной гвоздикой в петлицей. Я быстро огляделся, только тут заметив и на себе фрак.

Приглушенно звучала музыка. У стены - длинный стол с закусками. Огромный зал был заполнен людьми, я понял, что попал в бизнесс-клуб для избранных. Однако здесь было тихо-пристойно. Черные фраки неторопливо расползались прочь и собирались кучками там и сям. И забавнее всего, - я говорю "забавнее", однако, увиденное лишь усилило мою волнение, - люди, одетые в такие же строгие костюмы. как и мы, редко в смокингах, все больше во фраках, ходили парами, стояли группками, закусывали у столиков, входили в соседние залы и выходили оттудда и все - все!
– были не старше пяти-шести лет.

В зеркале у стены я видел себя - с трудом узнаваемый по древним фото облик!
– смешной пузан рядом с тоненьким Юрием Леонидовичем. Но внезапно внешний вид бизнесменов перестал удивлять; шелест голосов доносил обрывки фраз, - да, да, здесь собрались серьезные люди, банковские воротилы: кредиты, контракты, офшоры...

Мы прошли в соседний зал, столь же шикарный, и на лифте спустились на этаж. И сразу атмосфера резко изменилась: вновь стали сновать официанты в белом, в глубине зала на большом экране стали крутить... я присмотрелся.. детскую порнушку?..
– ох! я чуть не забыл, где нахожусь: вокруг почти голенькие девочки среди во фраки одетых ребят выглядели на все свои несколько лет...
– мы шли дальше. Я уже задавался вопросом: к чему все, и куда мы так целенаправленно идем, как вдруг ёкнувшее сердце подсказало вот оно! Мы были в казино. Все неподвижно застыли глядя на нас, замерли карусели рулеток, глазки опытных детишек уперлись в нас и вдруг ковровые дорожки, словно лента эскалатора, плавно - сначало медленно, потом все быстрее - повлекла нас к ближайшму столу. И я уже знап: меня будут принуждать играть, меня принудят, я обязательно... Семенов зашептал мне в ухо:

– Это твой шанс. Или сейчас, или никогда.

– Да нет же, - попробовал я сопротивляться.
– Никогда не играл и не собираюсь. Хочешь, сам ставь.

Семен шмыгнул носом и утерся рукавом фрака. Его детское личико внезапно нахмурилось. Он злобно проговорил:

– Тогда не мешай другим играть, дурак!

– Сам дурак, - против воли сказал я.
– Я никому не мешаю.

– Тогда найди убийцу своих друзей.

Он почти кричал, наседая на меня. Оглядевшись, я увидел как все пацаны и девчонки в вечерних туалетах осуждающе разглядывали меня. Мне стало страшно неловко, и я почти не сопротивлялся, когда распалившийся Семен вдруг потащил меня к двери.

– Смотри!
– кричал он, выталкивая меня в дверь.
– Смотри, игрок недоделанный. Ты только по своим правилам любишь играть. Так не мешай тогда нашей игре и найди убийцу!

В комнате шеренгой стояли Костолом, Валерка-Колобок, Профессор, Гешка-Нюхач, Чингиз, Лом и Костя Кашеваров, почему-то, несмотря на свое юное обличье, в милицейской форме. Я присмотрелся внимательнее...

– Да ведь... Что же это такое?!.
– вскричал я в совершейнейшем ужасе.

– А!..
– злорадно закричал Семен за моей спиной.
– Не нравится?!. А нам что, нравится? У нас бизнес летит коту под хвост. Знаешь. какие люди заинтересованы? Я просто не могу уехать из Нижнего ничего не сделав. А после этих убийств никто тут у нас не соглашается работать. Нет, ты смотри!