Тощая негритянка медленно сползла по стене и опустилась на пол, свесив голову на грудь, словно кукла, брошенная после переезда в пустом доме. Вторая женщина наклонилась, словно желая чем-то помочь, но ничего не смогла сделать, и снова выпрямилась. Глаза негритянки остекленели, челюсть отвисла. Похоже, она напрочь утратила интерес к происходящему.

– Неужели это проще, чем вступить в переговоры? - спросил русский.

Женщина оторвала взгляд от сидящей на полу негритянки и ответила, не дав Филпотту и слова сказать:

– Власти, правительства... - произнесла она с таким омерзением, будто выплевывала дохлую мышь. - Власти ни за что не отвечают, позволяют себе все, что ни заблагорассудится, они считают мир своей собственностью. В Бразилии травят целые долины и водоемы, губят людей, деревья и почву, и никто не смеет спросить, кто дал им такое право.

"Так вот в чем ваш пунктик, мадам", - подумал Филпотт и ответил:

– Я предпочел бы выразиться иначе, но суть дела вы изложили верно. Такое положение установилось в коридорах власти не год и не два назад. Я сам заседал в комитетах, знаю, какие принимались решения и кто за ними стоял. Ни одно государство не имеет права поддаваться ядерному шантажу и даже для вида соглашаться на переговоры, иначе подобные случаи начнут множиться, и разразится такая атомная бойня, что не приведи Господь.

– Значит, нам позволят взорвать станцию? - в тревоге спросил мужчина с пистолетом.

– Да, позволят, если уж вы такие безумцы. На Земле около пяти миллиардов человек. Как вы думаете, сколько людей вы сумеете погубить, взорвав станцию? Разумеется, если вам удастся наилучшим образом воплотить свой замысел. Тысяч тридцать? Вы, мадам, упомянули об отравленных долинах Бразилии. Как вы считаете, сколько еще долин может уничтожить человечество без риска для своего собственного существования? - Филпотт повернулся к русскому и продолжал: - Ваша страна умудрилась погубить целое море, Арал. Огромное внутреннее море превращено в зловонную лужу размером с эту комнату. Воздух насыщен солью. Новорожденные умирают от голода, потому что соль проникла в молоко их матерей и они не могут есть. В вашей стране уничтожены огромные пространства, загублено все живое на них, но Советский Союз продолжает существовать. Планета продолжает существовать. Человечество продолжает жить.

– Иными словами, мы ничего не значим, - заметил русский.

– Вы, я, хозяева станции - никто ничего не значит, - согласился Филпотт.

– А если мы начнем отстреливать заложников? - спросил мужчина с пистолетом.

Филпотт нахмурился.

– Не думаю, что вы станете убивать людей, - сказал он. - Но черт вас знает. В таком случае переговоры прекратятся. Власти махнут на нас рукой и займут выжидательную позицию.

– Станут ждать, когда мы взорвем станцию, - в голосе мужчины прозвучало наигранное презрение: он явно пытался вновь обрести почву под ногами, но тщетно.

– Я хочу поделиться с вами своими мыслями о том, что сейчас происходит за забором, - предложил Филпотт. - Я уверен, что к воротам уже подтянуто множество пожарных машин и прочего оборудования, необходимого в чрезвычайных ситуациях. Сотни, а может быть, и тысячи людей в радиационных костюмах расставлены по местам и ждут приказа. При первой вашей попытке взорвать станцию они ринутся сюда и сделают все, что в их силах, чтобы свести ущерб к минимуму. Если верить прогнозам погоды, человечеству пока везет, а вам нет...

– Человечество... - проговорила женщина. Отвращение, прозвучавшее в ее голосе, было отнюдь не наигранным.

Филпотт посмотрел на нее и сказал:

– Судя по всему, общество причинило вам немало горя. Я понимаю, что вы страдаете, и сочувствую вам, но тем не менее считаю, что за существование человеческой цивилизации можно заплатить любую цену.

– А кто будет платить? Вы или я?

Филпотт развел руками.

– Каждый из нас принимает решения самостоятельно, - ответил он и, повернувшись к вооруженному мужчине, добавил: - Так вот, насчет погоды. Судя по прогнозу, в ближайшее время не будет ни сильных ветров, ни дождей, а ведь именно эти факторы способствуют распространению радиации и заражению обширных площадей. Принимая во внимание погодные условия, а также мощь спецподразделений, которые, несомненно, уже заняли позиции вдоль периметра, ваши противники имеют все шансы ограничить пределы зараженной местности районами, непосредственно прилегающими к станции.

– Но вы погибнете, - заметил мужчина с пистолетом. - Умрете вместе с нами.

Филпотт вздохнул.

– Я знаю, - сказал он. - Что поделаешь? Смерть удручает и пугает меня, особенно когда я... - Филпотт бросил взгляд на контейнер с А-каплей. Победа была так близка; неужели он опоздал?

Внезапно Филпотт сообразил, что привлекать внимание террористов к эксперименту опасно.

– Я надеюсь, - сказал он, повышая голос и глядя на мужчину с пистолетом, - что мне удастся отговорить вас от выполнения вашего плана. Если я не ошибаюсь, заложники живы, а двоим из вас требуется неотложная врачебная помощь, и...

Тощая негритянка, неподвижно лежавшая на полу, словно под наркозом, внезапно очнулась и заявила:

– Мне никакая больница не поможет. Я уже труп.

Филпотт продолжал наступать, обращаясь к мужчине с пистолетом:

– Если вы согласитесь, я попробую договориться об условиях сдачи, найти вам адвокатов...

Мужчина наставил на Филпотта пистолет, но в этом жесте не было угрозы. Он просто указывал стволом, будто пальцем.

– Я не пойду на попятный, - сказал он. - Я уже давно поклялся себе в этом.