Шрифт:
– Оказывается, у нас не пятьдесят шансов из ста, а гораздо меньше, сказал он.
Лицо Филпотта уже смягчилось и стало гораздо подвижнее, чем в тот миг, когда террористы появились в лаборатории; теперь по его выражению можно было легко определить, что чувствует ученый, и Григорий увидел, что тот сбит с толку и не знает, как быть. Он был готов бороться за свои убеждения, но рисковать ради них целой планетой не хотел. К тому же доктор отчасти утратил былую веру в свои теоретические построения.
Он стушевался под пристальным взглядом Фрэнка и сказал:
– Каковы бы ни были шансы, я умоляю вас не делать то, что вы задумали.
"Значит, в сосуде действительно заключена страшная опасность, - подумал Григорий, рассматривая залитую ярким светом бутыль. - Там находится невидимое глазу нечто, способное превратить нас в ничто".
– Мария-Елена, вы хотели бы остаться в живых? - спросил Фрэнк.
Мария-Елена ответила ему сердитым надменным взглядом и, отодвинувшись от Фрэнка, положила руки на согбенные плечи Пэми.
– Жить в этом мире?
– Другого не будет.
– Это не наш мир!
– Видите ли, Мария, - сказал Фрэнк. - У нас появилась возможность выпутаться из этой передряги.
Григорий прижал ладони к бедрам, собрался с силами и произнес:
– У нас с Пэми такой возможности нет.
Фрэнк повернулся к нему. Его глаза лучились непоколебимой верой.
– Умри я хоть двадцать раз, вам от этого легче не станет, - сказал он.
Полуприкрыв глаза, Григорий обдумывал слова Фрэнка.
– Для достижения моих целей мне лучше остаться на станции - живым или мертвым. Бежать бессмысленно.
– Оставшись здесь, вы поможете бежать нам с Марией-Еленой.
– Фрэнк! Вы что, пойдете на попятный? - спросила Мария-Елена.
Фрэнк протянул женщине руку, но Мария-Елена не спешила ее принять.
– Эта штука в бутылке - не просто самоубийство. Это смерть всего и вся, безжалостная и необратимая. Неужели вы хотите, чтобы наступил конец света?
– Я ХОЧУ!
Это был голос Пэми, напоминавший карканье ворона и прозвучавший с невероятной силой. Девушка ринулась вперед, выскользнув из объятий Марии-Елены. Идти она не могла и, словно искалеченная кошка, на четвереньках поползла к столу с контейнером.
Лаборант-китаец бросился к Пэми, схватил ее за плечо и за руку и потащил назад. Пэми запрокинула голову и ощерила сверкающие зубы.
– У нее СПИД! - крикнул Григорий, вытянув руку, что, впрочем, было совершенно излишне.
Юноша отпрянул прочь от рычащего, клацающего зубами создания, и Пэми опять бросилась к столу, но на сей раз сделала слишком мощный рывок. Ее тело изогнулось дугой, рот широко раскрылся. Пэми издала свой последний вопль, который захлебнулся в потоке хлынувшей горлом крови, и повалилась на пол, словно тряпка. Вокруг ее головы растекалось красное смердящее пятно.
X
ХА! ХА! ХА! Ха-а-а! Ха! Ха! Ха-а-а-а-а-а!
Придите в мои объятия! Придите в мои объятия! Я спас вас от гибели, мои дорогие, придите же в мои объятия, и давайте спляшем!
Ах, как же славно мы спляшем!
45
Они шагали по парку. Поначалу оба молчали и делали вид, будто не имеют друг к другу никакого отношения. Так, случайные попутчики. Минут пять они поднимались по пологому склону, мимо заботливо подстриженных кустов, плодовых деревьев и маленьких рощиц. Над головой шелестели колеблемые легким ветерком листья и сосновые ветви. В воздухе звенели птичьи трели.
Они достигли вершины холма и начали спускаться по противоположному склону. Через минуту Мария-Елена оглянулась и сказала:
– Отсюда уже ничего не видно.
Фрэнк обернулся и увидел, что женщина права: станция скрылась за холмом.
– Вот и хорошо, - сказал он. - Мрачноватое строение.
Мария-Елена медленно обвела взглядом окрестности.
– Кроме радиомачты, отсюда не видно ни одного создания рук человеческих. Никаких построек, вообще ничего.
– Вот и хорошо, - повторил Фрэнк. В воздухе витал сладковатый дух, напоминавший запах свежей кукурузы, принесенной в дом с поля.
– Это похоже на рождение мира, - заметила Мария-Елена.
Фрэнк внезапно очнулся и сказал:
– Если мы не успеем вовремя преодолеть забор, рождение мира превратится для нас с вами в конец света.
– Да, конечно.
Мария-Елена взяла Фрэнка за руку, и они пошли дальше, ускорив шаг. Мария-Елена запела, и ее чистый сильный голос зазвенел в такт их шагам, поднимаясь к кронам деревьев и разносясь далеко вокруг.
– Вот это да! - восхищенно произнес Фрэнк. Мария-Елена улыбнулась, продолжая петь. Фрэнк не разбирал иностранных слов, но смысл песни уловил.