Шрифт:
Антон Иванчук с биокибером Андрешем, прослушав сообщение Орлана, пришедшее после непонятного перерыва, долго сидели молча.
– Произошло что-то серьезное: Орлан не подозревает, что предыдущие два его сообщения не дошли до нас; не мог же он перепутать нумерацию...
– Немедленно отзываем Орлана. Андреш, распорядись.
Но тут в кабинет влетел взволнованный Алексей Рамен.
– Орлан Стах... погиб...
– едва выдавил из себя.
– Что-о?
– Его передача прекратилась в самом начале...
– Ты... уверен?..
– Вслед за тем прекратились и позывные маяка телепортации.
– Да, опоздали... Мы опоздали!..
– Антон Иванчук склонил голову к столу.
– Хьюстон - город гангстеров, - тихо произнес биокибер Андреш.
– Стах был исследователем по призванию. Мы потеряли талантливого писателя, чудесного человека. Он выбился из сил. О себе не думал. И погиб...
Андреш встал и медленно вышел из кабинета.
Кончалась вторая неделя. А Орлана Стаха все не было. Зенону почти каждую ночь снился удивительный сон. Снилось Будущее...
Будто бы идет он по тропинке среди трав, зеленых и буйных, а ветер треплет ему волосы, вокруг - горы. В долине - город. Над городом - птицы разноцветные, как бабочки. Вдали в самом начале тропинки шагает Орлан Стах. Он улыбается. Зенон чувствует, как неведомая сила поднимает его в воздух. Он летит навстречу Орлану. Тот тоже пытается взлететь, но почему-то не может и виновато щурится:
– Я так устал, Зенон. Очень устал. Возьми меня на руки.
Зенон подхватывает его на лету из густой высокой травы и взволнованно спрашивает:
– А куда лететь, Орлан? Куда?
– Давай в долину. Я там живу. Как долго я ждал тебя, Зенон. Почему ты задержался? У нас в две тысячи триста пятьдесят восьмом году без тебя мне было так тоскливо, Зенон. Как там твой отец, мать? Почему они не прилетели с тобой?
– Не знаю...
В долине - город. Они опускаются с гор все ниже и ниже. Летят вдоль широкой улицы над небольшими домиками с розоватыми эллипсоидными крышами.
– Вон мой дом.
...Опускались быстро, дух захватило. Приземлились во дворе, заросшем спорышом и клевером.
– Вот здесь я и живу, Зенон. Спасибо, что помог мне. Я совсем обессилел. А это - моя жена, видишь?
Зенон замечает за окном домика лицо женщины, она стоит неподвижно, как неживая, и пристально смотрит на них; молодая, красивая, пышные каштановые волосы льются на плечи, на грудь, губы ее застыли в какой-то неестественной улыбке.
– Пошли, - говорит Орлан.
– Я сначала покажу тебе свой кабинет.
И они идут через двор к каким-то дверям, открывают их. Глаза ослепляет яркий свет. Шагают по каменным ступеням куда-то вниз, и вдруг ступени начинают двигаться, несут их, как эскалатор все глубже, глубже, глубже. Звучит музыка, тихая и какая-то всепоглощающая, тревожная...
– Сейчас весна... Правда, Зенон?
– Правда... А что, Орлан?
– Да вроде весна задержалась в этом году. Видишь, как мало подснежников.
И Зенон замечает на стенах тоннеля, по которому они опускались, одиночные подснежники - белые и голубые.
– Это они поют.
– Орлан срывает белый колокольчик цветка и подносит ему к уху: - Слышишь?
Зенон прислушивается: "Дзинь-дзинь! Дзинь-дон!"
– Интересно все получается, Зенон, - говорит Орлан Стах и кладет руку ему на плечо.
– Бесконечность в большом и малом. Бесконечность структур атома Вселенной. Мы заняты поисками живых существ на других планетах нашей галактики, однако сами вместе с нашей галактикой являемся частью чего-то великого, что живет и мыслит. И в то же время в своих межатомных, межзвездных мирах мы несем в себе миллионы цивилизаций со всеми их радостями и бедами, открытиями и разочарованиями, революциями и войнами... А моя жена ничего этого не хочет признавать...
– засмеялся вдруг Орлан. Она говорит, что я просто несерьезный и у меня слишком буйная фантазия... Хорошая у меня жена... Правда, Зенон? Красивая, спокойная, рассудительная...
– И чужая, - раздается неожиданно голос женщины.
– Кто это сказал?
– удивился Зенон.
– Разве жена здесь?
– Она повсюду, Зенон. Закон природы.
Внезапно Орлана окутало голубое сияние, заструившееся сверху, как чистая голубая вода, и он медленно растворился в нем. Зенон увидел перед собой ущелье. На скалистых, отвесных склонах росли чудесные деревья. Голубой свет лился отовсюду, словно сама земля источала его, озаряла небо. Зенон бежал по ущелью вдоль ручья, журчащего, а порой и шипевшего, словно уж.
– Ва-а-ля-аа!
– закричал он во весь голос, и эхо долго перекликалось, повторяя его крик.
Ущелье расширялось, склоны становились менее отвесными. Вдоль ручья стали появляться маленькие домики, но людей не было видно.
– Ва-а-ля-аа!
– опять крикнул он и почувствовал, что за ним кто-то бежит. Остановился, но оглянуться почему-то боялся.
– Валя?
– спросил совсем тихо.
Ответа не было. Он резко обернулся.
На него шло причудливое дерево с искореженными ветвями и багровыми листьями. Дерево протягивало к нему свои ветви, то ли хотело схватить его, то ли защитить от чего-то невидимого, и голосом жены говорило: