— Вы чего одни сидите?

— Не мешай, нянечка, мы занимаемся. Нам Аркадий Викентьевич велел. Мы уроки учим.

— Уроки? А чего пятку рассматриваете? Зачем шкилет с места стронули? Мало попало за него в прошлый раз? Забыли? — сказала нянечка и скрылась за дверью.

— Удав долго ещё выступать не сможет. На нем двадцать пять стежков сделали, — сказала Нина.

— Двадцать пять швов наложили! — поправил Павлик.

— Все равно выступать не сможет. Без аттракциона цирк открывать нельзя. Единственная надежда на «живого мертвеца».

— Что за «живой мертвец» такой? — удивилась Римма.

— Это такая комедия у Горького есть! — авторитетно заявил Ромка Смыкунов. — В театре шла в прошлом году. Наверное, её будут показывать и в цирке.

— В цирке пьес не показывают, это во-первых, — возразил Павлик, — а во-вторых, это не комедия, а драма, и не у Горького, а у Толстого, и не «живой мертвец», а «Живой труп».

— Хватит спорить! Не мешайте слушать! Так что это за «Живой труп»? — вмешался Валя Кадулин.

— Я сама не знаю. Очень опасный номер какой-то. Все очень волновались насчет гроба…

— Насчет гроба? — вытаращила глаза Римма.

— Ну да! Гроб, говорят, надо заказывать огромный. Дядю Проню в гроб зачем-то должны положить. Как операция кончилась, дядя Проня с бородатым побежали по мастерским. Закажут гроб — все будет в порядке, нет — сорвется сегодня премьера!

— Неужели сорвется? — сказал Ромка. — И с билетами плохо, между прочим. Папе один знакомый администратор с трудом пять билетов достал. И ещё один, шестой, достать, наверное, сможет… — добавил Ромка совсем тихо и посмотрел на Римму.

Римма отвернулась.

— Ничего! Прорвемся как-нибудь! — не унывал Влас.

— А хотите, я вам нитки покажу, которыми удава шили? Мне их подарил на память ветеринар, — вспомнила Нина.

— Показывай! — закричали ребята.

— Борька, дай портфель, пожалуйста!

Борька стремглав бросился за портфелем и задел стоящий на дороге скелет. Скелет оторвался от подставки и грохнулся на пол. Череп отлетел от остова, откатился к шкафу с заспиртованными зародышами и оттуда продолжал весело скалить зубы, а адамово ребро, к которому Аркадий Викентьевич красной тесемочкой привязал номер с роковым числом «333», сломалось пополам и валялось у окна-Ребята бросились к скелету. Быстро приладили на место череп, выпрямили позвоночник, расправили кости. Но что делать с обезображенной грудной клеткой? На месте адамова ребра зияла пустота. Нина подняла с пола обе его половинки и подала их Лешке. Жалобно звякнул об пол номерок с роковым числом… Лешка составил обе половинки.

— Осколочков не хватает, ищите! — приказал он. Ребята отодвинули в сторону парты и начали ползать на четвереньках.

— Скорее, скорее! — торопил Влас. — Вот-вот явится Аркадий Викентьевич!

— Нашел! — радостно завопил Ромка.

— Это замазка прошлогодняя от окна, вот что это! — едва глянув на Ромкину ладонь, определил Борька.

Леша раскрошил комочек пальцами, понюхал и сказал:

— Ищите дальше!

В углу, под окном, ребята обнаружили несколько кусочков от ребра. Лешка долго возился с осколочками, по-разному складывал и комбинировал их. Затаив дыхание ребята следили, как священнодействовал великий мастер.

— Скорее, скорее! — торопил Влас Лешку.

— Скорость нужна только при ловле блох! — огрызнулся Лешка.

Наконец Лешка аккуратно собрал в ладонь все осколочки и ссыпал их на стол, в одну кучку.

— Одного кусочка все-таки не хватает. Маленького, с ползуба величиной. Но это неважно. Он с внутренней стороны, никто не заметит…

— А место слома? — волновался Борька.

— Так зафугую, что комар носа не подточит… Только бы клей ребро прихватил. Это ведь не дерево, не глина, не папье-маше, не известка. Что же это за материал?

— Не знаем… — растерялся Борька.

— Это просто кость! — торжествующе воскликнул Лешка. — Значит, чем её склеивать нужно?

— Столярным клеем! — сказал Борька.

— Наивно! — ответил Лешка. — Столярный клей всегда заметен и кости может не схватить, известный клей под названием «гуммиарабикус» тоже не прихватит, мучной клейстер не подойдет, о резиновом и говорить нечего, о канцелярском и думать не приходится! Может, скажете, казеиновым? Отвечаю — нет! Обойным? Смешно! Картофельным клеем или крахмалом? Никогда!

— Какой же клей подойдет? — перебил доведенный до отчаяния Борька.

— А клей в данном и конкретном случае может подойти только один. Синдикон. Рыбий клей.

— Синдетикон! — поправил Павлик.

— Синдикон, синдетикон, все равно его нигде в городе не достанешь! — радостно заявил Лешка.

— Чему же ты радуешься, дурак? — рассердился Влас.

— Я знаю, где можно найти такой клей! — заявил вдруг Валька. — Знаю, лопни мои глаза! Только в одном месте он и есть!

— Где?

— У нэпмана одного. У него мой отец рыбий клей доставал, когда у нас поломался объектив от фотоаппарата. Отец рыбьим клеем приклеил даже стекло к железу. До сих пор держится!