Братья переглянулись и сдались.

– Обещаем! – сказал за двоих Герэт, а младший брат утвердительно кивнул.

И хотя принцесса существенно сократила повествование, опустив почти все подробности, титулы и имена, даже этот сухой рассказ произвел на братьев сильное впечатление.

– Вот гадина! – выразил общее мнение Эдвин точно таким же тоном, что и царевна азанагов месяцем ранее.

– Если бы мы были соседями, я прервал бы с этим государством всякие отношения! – вынес вердикт старший брат.

– Вот поэтому вы должны молчать, – вздохнула Леа и пояснила: – Я отправила письмо с гномами – с просьбой поговорить об открытии посольства в этой стране.

После такого заявления Эдвин выругался и сжал кулаки, а Герэт вскочил на ноги:

– Да разве можно иметь с ними дело после того, что они сотворили с тобой!

Леа укоризненно покачала головой:

– Вы обещали не горячиться. Эндане необходим этот союз. Разве пойдет нам на пользу, если по ту сторону гор появится государство нежити? Мы должны помогать друг другу. Тем более – ход теперь открыт. Рано или поздно по нему пройдет кто-то еще. Хорошо, если это будет наше посольство.

Герэт замер, с удивлением разглядывая сестру. Таких речей впору ждать от умудренного опытом человека, а не от юной девушки, которой нанесли смертельную обиду. Наследнику короны стало немного стыдно за несдержанность, он несколько раз глубоко вздохнул, успокаиваясь и приводя в порядок мысли.

– Ты стала мудрой, – заметил Герэт после долгого молчания.

Леа пожала плечами:

– Понимаешь, там живут такие же люди, как мы. Просто им меньше повезло. Смерть протягивает туда щупальца гораздо чаще, чем к нам. И у меня осталось в Кенлире много друзей.

– Значит, скоро стоит ждать гостей? – спросил Эдвин.

– Не так быстро, – усмехнулась принцесса. – Не уверена, что их правитель пожелает иметь с нами дело.

– Думаешь, он тебе откажет? – полюбопытствовал младший брат.

Ее высочество снисходительно посмотрела на него:

– Эдвин, я писала не от своего имени, да и гонец, который доставит письмо в Кенлир, тоже не с улицы взят. Думаю, любопытство пересилит опасения короля.

Герэт, внимательно выслушав принцессу, неожиданно поинтересовался:

– Ты вернешься к азанагам?

– Как ученица – нет. По их меркам я совершеннолетняя, – ответила Леа и посмотрела за спину брата.

Герэт обернулся. По песчаной дорожке торопливо шагала Арана, в руках она бережно держала длинный сверток. Девушка почтительно, как оруженосец, опустилась на одно колено.

Леа немедленно ее подняла:

– Не надо, Арана! Это мне надо встать перед тобой на колени за то, что сберегла мой меч!

Чужеземка расцвела от похвалы, а ее высочество подцепила заточенным ноготком бечеву, стягивающую ткань. Та распалась, словно ее разрезали острым ножом.

– Ух ты! – немедленно восхитился Эдвин. – А как ты это делаешь?!

– Только не говори мне, что ты еще ничего не знаешь о наших способностях, – остро глянула на брата Леа. Тот покраснел и замолк.

Герэт украдкой удивленно посмотрел на свои руки.

Между тем Леа развернула мягкую ткань, и изумленным взорам братьев предстал дивной красоты клинок. Им еще не приходилось видеть такое оружие. Совершенной формы и пропорций меч был явно рассчитан на женскую руку, и по его зеркальной поверхности змеились красные всполохи, словно на металл падал свет невидимого огня.

– Леа, откуда у тебя этот меч? – оторопел наследник короны.

Ее высочество любовно погладила клинок и сказала:

– Это Пламя Дракона, подарок моих друзей. Они сделали его для меня.

– Можно посмотреть? – Эдвин протянул руки.

Принцесса кивнула, и юноша тотчас воспользовался разрешением. Пока младший брат восторгался оружием, Герэт с не меньшим вниманием смотрел на принцессу. Он не переставал удивляться изменениям, случившимся с сестрой. Она больше не была «малышкой Леа», она стала слишком взрослой, словно каждый месяц ее скитаний был равносилен паре лет их безоблачной жизни. И когда на его вопрос: «Чем собираешься заняться?» принцесса, пожав плечами, ответила: «Надо поговорить с дядей Риккведом», наследный принц Герэт нисколько не удивился.

Тиар смотрел на рыжебородого гнома, стоящего перед ним, и вертел в руках свиток. Его величество пребывал в большой растерянности. Оружейник принес письмо, в котором вежливо испрашивалось величайшее монаршье разрешение на аудиенцию для послов из Энданы. Эта просьба застала владыку Кенлира врасплох, хотя и обрадовала: Леон выжил! Больше некому рассказать о Кенлире королю государства, границы с которым пролегли где-то в недостижимой заоблачной выси громадных гор.

Тиару показалось, что стало легче дышать. Мысли о смерти энданца мешали спокойно жить. Хотя, видит Трехликий, он должен был ненавидеть мальчишку.