— Это так необходимо?

— Тебе судить, — ответил голос в трубке. — Потому что ты меня хорошо знаешь; думаешь, я стал бы настаивать после того, как услышал голос особы, снявшей трубку…

— Согласен! — вздохнул Андерс. — Я там буду.

Он повесил трубку и повернулся к девушке. Та все поняла.

— Ты сейчас же должен уйти, не так ли? — спросила она.

Андерс кивнул, искренне сожалея.

— Ничего не могу поделать…

Она прижалась лицом к его груди, но он нежно приподнял его за подбородок. В глазах её отражалась смесь досады и решимости.

— Когда ты вернешься?

Андерс пожал плечами.

— Я ничего не знаю. — И не хочу знать…

Она отпрянула и вздохнула.

— Я всегда спрашиваю себя, как я могу тебя терпеть.

Андерс возразить было нечего. И не время шутить.

Он прошел в прихожую, взял из шкафа непромокаемую куртку.

Беатрис шагнула к нему. Секунду они смотрели друг на друга. Потом она впилась в его приоткрытые губы.

Нет, она не пыталась его удержать, но ему не стоило увлекаться, чтобы вовремя попасть на место. С трудом оторвавшись, Андерс машинально проверил ключи в своем кармане.

— До скорого!

— Постарайся вернуться до моего отъезда в турне.

Дверь за ним закрылась. Пренебрегая лифтом, он спустился по лестнице.

Погода была отвратительной, сырой и ветреной. В конце улицы традиционная вечерняя пробка на проспекте Нейи ещё не рассосалась.

Андерс решил пройти через парк, чтобы поскорее попасть на место.

Петер Андерс занимался всем понемногу, а по большей части ничем.

По крайней мере, таким он представлялся друзьям. Для них он был одним из тех журналистов-дилетантов, статьи которых могут появляться только в некоторых американских журналах, автором нескольких документальных очерков на различные темы, о которых он стыдливо умалчивал.

И действительно, Андерс удачно упражнялся в журналистике. Несколько статей, тиснутых по-случаю, позволяли придерживаться этой версии.

Редко кто знал, что он жил в Париже, более или менее официально, за счет Федерального бюро по наркотикам. Его положение было достаточно неясным, для того чтобы он мог свободней маневрировать.

Состоя в качестве наблюдателя при отделе одурманивающих средств в рамках Интерпола, он был в деловых связях со службой таможенных расследований (СТР) и достаточным количеством других организаций, неизвестных широкой публике. Попутно он был вхож ещё в другие менее известные круги, и правительственные, и нет, благодаря своей журналистской карточке или иным, более частным образом.

А Стефан Марле служил офицером в до предела официальной Национальной службе борьбы с незаконными таможенными операциями, в которой СТР создала сеть осведомителей. В этом качестве его поле деятельности было гораздо уже. Это только в романах можно видеть офицера полиции или представителя службы охраны общественного порядка, с легкостью нарушающего все статьи закона. Да, в романах, когда они имели несчастье попасть в переделку…

Стефан Марле всегда избегал такого образа действий. Но, поскольку он не был лишен здравомыслия, то ему приходилось прибегать к услугам Андерса…

Сам такой же здоровяк, что и его друг, но немного ниже ростом и более коренастый, он был очень привлекателен, и по облику его никто бы не подумал, что он полицейский.

Он уже сидел в кафе на улице Токевилль, когда туда вошел Андерс. Местечко было типичной забегаловкой с табачным прилавком под названием то ли «Бризза», то ли «Сиветт», но все называли его «Гастон», по имени хозяина.

Марле поднялся, чтобы привлечь внимание вошедшего Андерса. Тот знаком дал понять, что видел его и подошел к табачной стойке, чтобы взять упаковку «Кэпстэна» вместо забытой дома. К счастью в его карманах всегда валялась старая трубка, и непромокаемая куртка не была исключением из правил.

Они пожали друг другу руки и Андерс уселся напротив Марле. Тот уже подозвал гарсона.

— Что ты закажешь?

Андерс вспомнил о своем домашнем нетронутом стакане. Так остаться без выпивки! Если ночь обещает затянуться, это будет только началом.

— «Олд Кроу».

Марле показал на стакан, который уже опустошил, где по остаткам на дне можно было определить «Американо 505».

— То же самое.

Гарсон ушел. Андерс холодно посмотрел на своего друга.

— Итак? — спросил он сверхлюбезным тоном.

Марле сжал губы и предостерегающе поднял руку.

— Полегче… сказал он. — Я может быть сорвал твой райский вечер, но не стоит из-за этого так переживать. А заодно предупреждаю тебя, что и ночь может пройти впустую.

Андерс принялся набивать свою трубку с соответствующими выражениями.

— Ты знаешь Гонконг? — невинно продолжил Марле.

Андерс рассмеялся.

— С условием, что это будет щедро оплачено на двоих, я согласен…

— Сожалею, — прервал Марле. — У меня нет ни малейшего желания посылать тебя туда. Просто дело в том, что история, которую я хочу рассказать, там начинается.