— Десятый Бык, — подумал я, — тебя безжалостно надули! Ее нельзя было назвать даже хорошенькой. Цветок Лотоса оказалась обычной крестьянкой, с большими ступнями, короткими толстыми ножками, большими квадратными ладонями и простым плоским лицом. Она остановилась и, задрав голову, посмотрела на меня так, словно была на сельской ярмарке и думала, стоит ли покупать этого коня. В конце концов она решилась. Ее глаза говорили: «Да, пожалуй, я возьму эту симпатичную вещицу». И тут она улыбнулась.

Не нахожу слов, чтобы описать ее улыбку. Словно вся нежность и радость, вся любовь и смех, которые только есть на планете, собрались в один большой кулак и ударили меня прямо в сердце. Через секунду я стоял перед ней на коленях и обнимал ее ноги.

— Меня зовут Лу Юй, только не путайте меня с автором известной «Книги Чая».

Вообще же друзья называют меня просто Десятый Бык, — промямлил я.

Она засмеялась и погладила меня по голове:

— Я буду звать тебя Пупсик.

То, насколько я был околдован, можно понять хотя бы из того, что мне это понравилось! Мне очень понравилось имя Пупсик, и я был готов ради нее на все.

— Знаешь, Кролик, — сказал я через пару дней, — твоя жена не отличается ни остроумием, ни умом; она не умеет ни читать, ни писать, не знает правил этикета и даже отнюдь не хороша собой. Но я готов целовать землю, по которой она ходит.

— Ага, вот так все и говорят, — вздохнул Ключник-Кролик.

— Мастер Ли, я сошел с ума? — спросил я.

— Ну, — усмехнулся старик, — почему? Знаешь, Десятый Бык, красоту слишком переоценивают. За свою жизнь я знал очень многих красивых женщин, поверь мне, и вот что я тебе скажу. Они все одинаковые. Красотка вынуждена спать до полудня, дабы хорошо выглядеть. Затем, после того как ее вымоют и вытрут, она распускает волосы каскадом манящих ив, красит брови в стиле далеких утренних гор, поливает себя ароматами «девяти изгибов горного потока», накладывает румяна, тушь, тени для век и горы пудры, влезает в расшитый цветами сливы халат, юбку и чулки, надевает четыре или пять цзиней украшений, долго смотрится в зеркало, пока не убедится, что ее лицо представляет собой застывшую маску, затем прыскается благовониями «небесные Духи дождя» и крошечными шажками входит в новый день, который, как и все предыдущие, состоит из сплетен и пустой болтовни.

— Ах, если бы так! — ответил я. — Цветок Лотоса поутру выпрыгивает из кровати, окунает голову в кадку с холодной водой, истошно орет на всю комнату, наспех причесывается и смотрит по сторонам в поисках кого-нибудь, кто бы не против заняться любовью. Если таковой находится, она прыгает обратно в постель. Если же нет, то надевает что-нибудь оказавшееся поблизости и пулей вылетает из двери или окна, чтобы посмотреть, какие радости приготовил ей новый день. А поскольку она на все смотрит восхищенными глазами ребенка, то любой день обещает быть превосходным.

— Вот так все и говорят, — вздохнул Ключник-Кролик. — Ах, как бы я хотел сам владеть моей женой.

— Да твоей женой никто никогда не сможет владеть! — огрызнулся Ли Као.

По-своему он был прав. Правда, Цветок Лотоса не была падка на все драгоценности и украшения. Бриллианты не интересовали ее. Изумруды вызывали скуку. Как-то раз я подарил ей корзинку, наполненную серебром, и она тут же отдала ее служанке.

— Зачем ты это сделала? — спросил я. — Потому что ей она понравилась, Пупсик, — преспокойно ответила Цветок Лотоса, и я в ее глазах выглядел круглым болваном, задав такой дурацкий вопрос.

Но наполни я ту корзину жемчугом и нефритом!.. Ничто в мире не привлекало жену

Ключника-Кролика так, как жемчуг и нефрит. Ее глаза тут же округлялись, а руки самопроизвольно тянулись к драгоценному подарку. Тело тряслось, на лице сиял безудержный восторг, и она бросалась вам на шею, целуя и клянясь в вечной преданности и любви.

Понятное дело, любой мужчина был готов на все ради такой реакции, и в этом и заключался весь трюк. Спустя десять минут Цветок Лотоса напрочь забывала о вашем чудесном подарке и о вас вместе с ним. И если вы хотели снова привлечь ее внимание, способ был всегда один — жемчуг и нефрит.

— Вот так. Как и все надувательства на Земле, это — сама простота, — проворчал Ли Као.

— Но даже если она разорит нас до последней монеты, я преклоняюсь перед ее техникой, — ответил я.

— Вот так все и говорят, — вздохнул Ключник-Кролик.

Что же до него, мастер Ли и тут добился огромного успеха. Оставалось совсем чуть-чуть, прежде чем счетовод правителя провел бы нас в лабиринт и вывел обратно. Но пока мне следовало продолжать покупать его жене жемчуг и нефрит. Наши запасы серебра таяли, как снег в августе, и однажды утром я, не веря своим глазам, уставился на жалкую пригоршню монет. Это было все, что у нас осталось.

— Не расстраивайся, Лу Юй, — пришел на помощь Ли Као. — Девчонка ободрала нас как липку. Что ж, пора поразвлечься и нам.

Вскоре в дверь самого жадного оценщика в городе постучал молодой человек по имени Лу Красные Губы, одетый как слуга в богатом доме. За ним высился роскошный паланкин, на котором восседали два знатных господина. Рядом стояла телега с мусором и козел.

— Открывай! — прокричал Лу Красные Губы, — десять тысяч благословений снизошло на тебя, ибо сами Ли Као и Лу Юй решили остановиться в твоем жалком жилище!