– Факелы потушите, – услышали они изнутри, – у меня тут светло.

Они покрутились, подыскивая, обо что притушить огонь, но тут заметили ведро с мутной жидкостью и, не раздумывая, сунули туда факелы.

В жилище шаманки действительно было достаточно светло. По центру, ярко и бездымно горел очаг, в дальних углах, тихонько потрескивая, горели светильники. Шаманка сидела на невысоком табурете возле очага. Она предложила гостям сесть, указав на низкую скамью напротив очага, а сама сложила руки на клюке и положила на них подбородок.

– Ну-у, рассказывайте, соколики, – попросила она, когда гости уселись.

– А может, сначала вы расскажете, откуда знаете наш язык? – спросил Вадим.

– Да, откуда? – поддержал его Павел.

Они не рассчитывали, что ведьма согласится так быстро.

– Оттуда же, откуда и вы… из школы, – ответила шаманка.

– Так вы тоже попали сюда из двадцать первого века? – спросил Вадим.

– А что уже и двадцать первый наступил?

– Да! И давно, восемь лет как уже!

– А вы знаете… знаете, как вернуться? – с огромной надеждой в голосе вопросил Павел.

– Эх, соколики, – вздохнула шаманка, – если бы знала, если бы…

Она прикрыла глаза и задумалась:

– Так какой нынче там год?

– Две тысячи восьмой, – ответил Вадим.

– Долго… очень долго, – протянула старуха и, прочитав в глазах гостей новые вопросы, продолжила: – Я ждала вас… ну не конкретно вас, а кого-то из того времени. Раз я смогла попасть сюда, значит, смог бы и еще кто-то…

– Но мы не хотели, – возразил Паша.

– И я не хотела, – улыбнулась шаманка.

– А Коди, это же ваше не настоящее имя? – спросил Вадим.

– Конечно, нет! Коди это всего лишь по-вепсски – шалаш. Прозвище, или как говорят местные словене – порекло. А крестили меня Еленой.

– Простите, а как вас по отчеству? – не удержался Павел.

– Константиновна, – ответила шаманка. – Елена Константиновна…

Она умолкла, прикрыла глаза, казалось, она что-то мучительно вспоминала. Друзья не торопили ее.

– Вижу, вам не терпится узнать историю моего чудесного появления в здешнем мире? – после паузы спросила она.

– Да уж… – протянул Павел.

– Действительно, сделайте милость, – поддержал друга Вадим, – а то мы не особо в курсе этаких переплетений времен и народов.

– И не особо в восторге, – с грустью вставил Паша, вдруг вновь вспомнив о Насте, своей невесте, оставленной в двадцать первом веке.

– Ничего, – мягко ответила Елена Константиновна, открывая глаза, – привыкнете….

– Нет уж, спасибо, – огрызнулся Павел, ерзая на скамейке, – не надо нам такого счастья.

Глаза шаманки впились в Павла, он смутился и отвел взгляд. Она тихонько вздохнула и перевела взор на Вадима. Он выдержал пристальный взгляд ее зеленых глаз.

– Летом 1952 года, – наконец продолжила она, – я, в составе археологической экспедиции профессора Чистякова, отправилась на раскопки в район реки Сяси. Профессор давно заприметил там несколько небольших курганов. Он говорил, что еще летом сорок первого хотел отправиться на раскопки, но война помешала ему. В этой экспедиции мы предполагали обнаружить на берегах Сяси древнее поселение вепсов…

Она вдруг прервала свой рассказ и неожиданно спросила:

– А Сталин уже умер?

– Умер, – утвердил Вадим, – зимой 1953 года.

Сказать больше он не решился, хотя его так и подмывало сообщить, что и Советского Союза больше нет. Однако в последний момент он не захотел травмировать старушку, она и так тут, наверное, натерпелась за пятьдесят шесть лет пребывания вне современной истории. Да она и не спрашивала.

Переварив скорбное известие о кончине великого вождя, шаманка продолжила:

– Мы раскопали один из небольших курганов и нашли женское захоронение, в котором лично я обнаружила странный амулет… в виде математического знака бесконечности.

– Такой же я видел у Конди, – вставил Павел.

– Да, да, – подтвердила Елена Константиновна, – а до этого амулет принадлежал его отцу Баару, а до него его деду Ёлле – это их родовая реликвия.

Она посмотрела на огонь в очаге.

– Подкинь-ка, Вадим, полешко, – попросила она.

Вадим, еще когда входил, заметил сбоку от очага несколько крупных поленьев. Он взял одно и сунул в огонь.

– Ночью разразилась страшная гроза, – продолжала шаманка, – поднялся такой ветер, что снесло несколько палаток. Молния сверкала так, что я боялась ослепнуть, а гром гремел с такой силой, что можно было оглохнуть.