— Прости, — тихонько прошептал, касаясь ласково лица и вытирая капельки обиды, не на него, а на себя. И не было привычных уж ему колючек, дерзких фраз, пропитанных сарказмом и ехидством. Тиха, мила и как дитя наивна. — Глупышка, лес тебя не тронет.

— Оставь, — смущенно дернулась: еще чего? Жалеть ее. — Минута слабости и больше ничего.

Авилорн с улыбкой прижал ее к своей груди:

— Совсем ребенок ты.

— Мне двадцать восемь!

— Это много?

— Не знаю, — вздохнула, хмуро глядя в темноту. — Но мне казалось — да. Еще я думала — меня не испугаешь.

— А вышло все не так и плачешь ты о том.

— Ты улыбаешься? Смешно тебе… а мне досадно! Легко быть смелым в вотчине своей. Приглашаю тебя на ответную прогулку к себе. В город человека, ночью. Посмотрим, кто тогда повеселится.

— Я не осуждал тебя, так почему ты злишься?

— Не обижайся, я не на тебя… И извини, что накричала.

— Пустяк. Забудь. Домой идем?

Яна глянула на эльфа, сообразила, где они находятся, и с пониманием кивнула:

— Роща-то Эстарны. Не хочешь видеть?

Авилорн промолчал, чувствуя приближение Феи. Усилия двух недель казался тщетным. И сердце уже билось в предчувствии встречи, и взгляд желанную искал. Но та не вышла — затаилась невдалеке.

— Понятно, — протянула разочарованно Яна. — Вижу по лицу — метаться начал. Я здесь, а там она. И выбрать что?…

— Не знает и Луна.

— Вот точно — выбор ей оставь, — усмехнулась, поднимаясь. — Пока Ромео, не скучай.

Авилорн проследил взглядом за девушкой и закрыл на секунду глаза: Прости Эстарна… и прощай.

— Не беда, легко дойду я и одна, — бурча под нос себе, шагала Яна.

— Упрямая, — ах, сколько нужно сил, чтоб двигаться за ней, с Эстарной не остаться. А та не может человеку показаться.

— Останься, — предложила Яна, скользнув недобрым взглядом по его лицу. — Ты так и будешь бегать от меня и от нее и от себя? Не надоело мучить всех? Реши уж раз и навсегда: Умарис, Фея? Жизнь холостяка? Реши ты сам! Не маг, не мать и не родня — ты! Ведь жизнь твоя.

— Ты распугала сонных птах. В кустах попрятались они.

— Ах, извини! Как жалко птичек. Но речь-то не о них! Останься! Я сама до города дойду.

— С Эстарной? Здесь? Я не могу.

— Боишься? Кто же трус из нас? Да ты мужчина иль мальчишка?

— Я обещал Аморисорну и тебе…

— Хороший щит ты выбрал, прикрывая малодушье. Одно замечу — я тут ни причем. Но я тебя смогу понять, так как сама готова лгать. Другое — как ту ложь воспринимать.

— Я не умею лгать, а обещанья святы.

Яна качнулась к парню, заглядывая ему в глаза:

— Ты сам-то веришь в то, что говоришь? Кошмар. Как можно жить так? Тебя строят — ты строишься, тебя гнут — ты гнешься. А как же гордость, мнение свое, желания и цели?

— Я не хочу их обсуждать. Пойдем.

— А-а, стремишься ты удрать.

— Поспать хоть час перед рассветом.

Яна презрительно скривилась: вот тюфяк! И прочь пошла через кусты: немногое Эстарна потеряла, да и Умарис стоит убежать, лишь только б в руки эльфа не попасть. И слов не стоит муж такой, живущий по указке, головой чужой.

`Она чуть не ушла', - влетев в окно башни, сообщил тинак.

`А что остановило'? — обернулся маг, не зная еще, радоваться или печалиться вести.

`Не знаю, что сказать. Там много приключилось'.

— Эстарна? Авилорн?

`Не виделись. Чуть-чуть бы и случилось'.

— Не захотел?

`Скорее не посмел. А, впрочем, похоже выбрал он к какому берегу пристать. И борется с пыльцой, приглядываясь к человеку'.

`Незаметно, чтоб он решил остаться с ней'.

`Их кровь сплетает все сильней. Я видел сам'.

`Эстарна'?

`В роще бродит. Расстроилась'.

`Ее мне огорчить придется еще больше. Но думаю, сама уж поняла, что тщетны все надежды и усилья', - Аморисорн поморщился: `Как неприятно мне плести интригу, и непривычна роль, что Хаос мне отвел. Мне жаль ее и Авилорна, Эйолу милую. И Ювистель не зря притих, я чую, заподозрил он нечестную игру советника и мага'.

`Да, Орсо намекал, но Ювистель молчит…

'Довольно. Эстарну я не трону. Авилорн? Придется разрешить ему наш спор, и слугам Хаоса достаться как отец.