Жора посмотрел на меня с сомнением, но спорить не стал.

Ещё одна проблема подкралась с другой стороны. Во второй четверти мои школьные оценки совсем покатились вниз. Если в первой четверти учителя ещё немного завышали мне отметки, памятуя о том, что в прошлом году я вроде учился неплохо, то теперь им явно надоело закрывать глаза на моё откровенное игнорирование домашних заданий. Более-менее я готовился лишь к тем урокам, которые были у нас в среду и пятницу, так как по вторникам и четвергам не ходил в КБ, а ходил к Татьяне. Среди наших совместных занятий были и уроки, поэтому в эти дни недели я готовился хоть как-нибудь, в отличие от остальных.

Более всех учителей я приводил в недоумение математичку, у которой у нас были урок дважды в неделю — во вторник и пятницу. Я традиционно был совершенно не готов во вторник и неплохо готовил домашнюю работу к пятнице. Соответственными были у меня и оценки по математике — двойки чередовались с пятёрками.

Родители, конечно не оставили без внимания такою тенденцию и начали вести со мною воспитательные беседы. В конце концов они даже договорились до того, что Цветков на меня плохо влияет — ранее такого родители ни про кого из моих товарищей говорить себе не позволяли. Хоть натиск родителей я и сдержал, не дав им ограничить своё участие в проекте строительства НЛО, тем не менее, оценки в четверти не радовали не только их, но и меня самого. Так много троек у меня ещё никогда не было.

Причём Цветков совершенно не понимал моих проблем. Конечно, ему-то что, чем хуже он учится, тем больше это устраивает его родителей.

Впрочем, у него не всегда получалось учиться плохо. Пару раз его прорывало на физике, когда он начинал доказывать физичке, что она неправа, и один раз на математике, когда он увлёкся и решил на доске уравнение, которое не решалось в принципе.

Физичка была туповата и её выходки Цветкова не насторожили — она отмахнулась от него, как отмахивалась и от остальных учеников.

А вот на математике Жора чуть не прокололся. Я тогда разговаривал с кем-то и отвлёкся, а когда повернулся назад к доске, то увидел, что Цветков ушёл в себя и быстро-быстро пишет на доске какие-то формулы, интегралы и кучу всяких непонятных знаков, а наш математик стоит и, разинув рот, молча на это смотрит. Я понял, что дело — жвах, быстро скомкал шарик из бумаги и запустил им в голову Жоре.

Они обернулись вместе с математиком и пока подслеповатый преподаватель искал кто их отвлёк, я показал Жоре: «быстро стирай!».

Тот повернулся назад к доске и со словами: «Ой, это же неправильно», начал быстро стирать всё с доски.

Математик попытался его остановить, но не тут-то было, Жора в мгновение ока уничтожил с доски все следы своего решения и виновато сказал:

— Извините, Игорь Петрович, эта задача не решается.

Класс покатился со смеху, решив, что Жора просто поприкалывался над всеми, рисуя на доске все эти математические загогулины.

Не веселился лишь старый учитель, внимательно следивший за выкладками Георгия и не нашедший в его логике ни одной ошибки, да ещё Татьяна, но она, похоже и до того подозревала, что Жора не так прост, как прикидывается.

В тот день Таня устроила мне повторный допрос с пристрастием на тему чем мы занимаемся с Цветковым после уроков, и на этот раз, похоже, так просто она сдаваться не собиралась. Я ей сказал, что она уже задаёт те же вопросы, что и моя мамочка, на что она серьёзно обиделась.

Но учитывая, что наши отношения вышли на новый уровень, я смог её довольно быстро успокоить поцелуем. Тем не менее, мне пришлось пообещать ей, что не далее как через два месяца я ей всё расскажу вне зависимости от своего желания или от желания Цветкова.

Похоже, что я обрастал невыполнимыми обещаниями — только пару дней назад мне пришлось пообещать родителям, что в следующей четверти я обязательно улучшу свои отметки.

На новогодних каникулах работа в КБ перешла в ту фазу, когда я стал почти не нужен. Я, конечно, помогал Жоре, подавал ему нужные инструменты, включал паяльник, но поскольку устройства генератора полей я не знал, поэтому ничем более продуктивным помочь не мог. В конце концов, я от скуки спросил Жору, как всё-таки работает эта штука. Тот ненадолго задумался и попытался объяснить.

— Ты ведь знаешь, что вся вселенная состоит из атомов?

— Факт, — подтвердил я.

— Так вот, вокруг ядер атомов вращаются электроны. Когда электроны вращаются по эллипсоидной орбите, то тело летит в ту сторону, в которую оттянут эллипс электронов наибольшего числа атомов в веществе. Понятно?

— Пока да, — кивнул я, подумав.

— Наша задача в том, чтобы создать такое поле, которое заставляло бы крутиться все атомы в веществе, которое расположено за этим полем по эллипсоидной орбите, вытянутой к этому полю, именно в таком случае создастся огромное ускорение. Вся задача сводится к тому, чтобы создать такое поле. А создаём мы его довольно просто — направляя два излучения различной частоты в определённую точку. В точке, в которой сходятся и резонируют эти два излучения, получается поле сильного притяжения, так называемая квантовая чёрная дыра.