– Эдит другого типа.

– Она ревнует. Не показывает этого, но женщины всегда чувствуют такие вещи.

– Разве ты сказала ей, что мы встречаемся?

– Конечно. Мы разговариваем по телефону почти каждый день. По-моему, она расстроилась, когда узнала об этом. – Грэтхен улыбнулась. – Откровенно говоря, мне это безразлично. А тебе?

– Я сижу рядом с тобой, дорогая. Она искоса взглянула на меня.

– В твоем лице всегда что – то меняется, когда ты говоришь о ней.

– Правда?

– Ты был когда – то влюблен в нее? Я закинул голову.

– Давно. Лет двадцать назад.

– Но как же…

Я видел в ее глазах любопытство, но мне не хотелось сейчас его удовлетворять.

– Может быть, на днях я тебе расскажу.

Я остановил такси перед ее домом и попросил водителя подождать. Мы вышли из машины, и я проводил ее до двери. Она подняла ко мне лицо: ее губы были влажны, глаза блестели.

– Спасибо за прекрасный вечер, Тайгер, – сказала она. Я поцеловал ее.

– В следующий раз позвоню тебе пораньше, дорогая. Кивнув, она поднялась по лестнице. Я повернулся, чтобы идти к такси, и заметил подъезжающую машину. Меня кольнуло зловещее предчувствие. В распоряжении была только одна секунда, и я бросился на мостовую позади двух мусорных баков. И в тот же момент послышались выстрелы.

Пули ударились в металл и рикошетом отскочили в стену за мной. Одна задела рукав пиджака, вторая чиркнула по асфальту. Я не мог пошевелиться, не мог достать пистолет, так как при этом высунулся бы из-за укрытия. Мой шофер такси не стал испытывать судьбу. Он развернулся, описал дугу вокруг приближающейся машины и укатил.

Лимузин притормозил, из него выскочил мужчина с пистолетом и побежал к бакам: на этот раз они хотели действовать наверняка. Я вытащил свой пистолет и выстрелил. Он громко вскрикнул.

Мне не понадобилось стрелять еще раз: его дружки сделали это за меня, открыв сильный огонь. Мне пришлось снова спрятаться. Кто-то в лимузине крикнул, чтобы закрыли дверцу, и лимузин рванулся вперед. Но тут из-за угла вдруг на скорости выехала полицейская машина. Ее шофер вывернул руль и резко затормозил. Лимузин проскочил вперед и врезался в столб. Из мотора вырвалось желтое пламя, раздался взрыв.

К горящим останкам подбежали полицейские с огнетушителями. В окнах домов появились встревоженные лица, а из дверей высыпали любители острых ощущений, которые еще не успели лечь спать. Мною никто не интересовался. Позже шофер такси, конечно, сделает соответствующее заявление, но сейчас в моем распоряжении было достаточно времени, чтобы скрыться с места происшествия.

«Грязная работа, Рондина, – подумал я, неторопливо сворачивая на боковую улицу. – Раньше ты сама выполняла такие вещи, и гораздо лучше. Что же ты скажешь, узнав, что и на этот раз все сорвалось? Каков будет твой следующий шаг?»

Пройдя три перекрестка, я остановил такси и поехал в свой отель. Там я вычистил пистолет, принял душ, улегся в постель, и только тут вспомнил, что все время мотался с гранатами Эр – пи в кармане.

Я встал и набрал номер Грэтхен.

– Это я, дорогая.

– О, Тайгер, – с облегчением выдохнула она в трубку. – Я была еще на лестнице…

– Я знаю.

– Ты не пострадал?

– Ни одной царапины.

– Они выслеживали тебя, да?

– Кажется, да. Но такова особенность моей профессии, не беспокойся.

– Постараюсь.

– Тогда все в порядке. Мне просто хотелось сообщить, что я жив. А теперь спокойной ночи.

Я положил трубку и позвонил Чарли Корбинету. Он спал, но узнав, что это я, подошел к телефону.

– Они попытались еще раз, полковник. – Я коротко проинформировал его и закончил: – По моему предположению, все преследователи погибли. Вероятно, это члены той самой гангстерской шайки из Чикаго. Уведомите Рэндольфа и позаботьтесь, чтобы моя фамилия не упоминалась. Они сами случайно убили одного из своих людей. Это подтвердит экспертиза.

– Боюсь, что Рэндольф будет очень недоволен. Он захочет лично поговорить с тобой.

– Он понимает, что должен играть на меня. Я единственный человек, который держит в руках нить к этому делу. Если заупрямится, действуйте через его голову.

– Мне ничего другого и не остается.

– Кстати, Рэндольф обещал мне установить слежку за Эдит Кен. Что-нибудь удалось выяснить?

– Ничего существенного. Она ведет себя совершенно спокойно. Остальные следы потеряны. Тайгер…

– Да.

– В понедельник будет внесен новый проект резолюции. У нас остается не так много времени.

– Еще целое воскресенье, полковник, – ответил я. Потом положил трубку, лег в кровать и, погасив свет, уставился в темноту.

Как я себя ни заставлял, но не мог не думать о ней. Мысленно я видел ее прежней, когда мы любили друг друга, не чувствуя необходимости одновременно ненавидеть.

Меня разбудил стучавший в стекло дождь. Наступил пасмурный, сырой день. Было воскресенье, и безлюдные улицы напоминали бейсбольный стадион после игры. Меланхоличные дворники подбирали с тротуаров пустые сигаретные пачки и рваные пакеты из-под конфет.