Итак, я все – таки оказался прав. Эдит Кен была Рондиной, но не той прежней великой Рондиной, а второстепенной помощницей Грэтхен.

Я перевел глаза на Рондину, и замер. Незаметно для Грэтхен она сунула руку в карман моего плаща, вытащила одну из гранат Эрни и замахнулась…

Грэтхен уловила бросок и выстрелила, но Рондина уже упала на пол рядом с креслом, и пуля прошла мимо.

Прогремел взрыв.

Я тоже инстинктивно распластался на полу, но успел заметить, как опрокинулось кресло с Селвиком.

Когда рассеялся дым, Рондина вскочила и подбежала к Селвику. Убедившись, что он жив, она повернулась ко мне.

Мысли кружились у меня в голове огненным вихрем.

– Я не Рондина, но сейчас нет времени доказывать тебе это. Мы должны немедленно уйти отсюда. Я не имею права оказаться замешанной в эту историю. Пойдем, Тайгер. Я люблю тебя и докажу, что я Эдит Кен, а никакая не Рондина Лунд.

Это было мастерски разыграно. Она хотела снова использовать свои чары, увести меня из квартиры Грэтхен и докончить то, что не успела сделать двадцать лет назад. Да, я узнавал в ней прежнюю Рондину – хладнокровную и решительную.

Но я уже не был тем неопытным дурачком, поэтому одним прыжком оказался у окна, рядом с которым в обломках мебели лежало то, что осталось от Грэтхен Ларк, и схватил свой револьвер.

– Согласен, моя радость. Мы исчезнем до прихода полиции. Повернись и иди вперед. Одно неверное движение и я стреляю.

Внизу становилось шумно. Встревоженные голоса звали полицию. Было ясно, что не пройдет и пяти минут, как она появится.

Я довольно грубо вытолкал Рондину из квартиры и заставил спуститься по лестнице. Женщине в ночной рубашке, которая встретилась нам на нижнем этаже, я сказал, что взорвалась бутылка с бензином, но пострадал только я, и при этом показал кровь на брюках. К моему удивлению Рондина все подтвердила.

Мы вышли из такси перед ее домом, она расплатилась с шофером и быстро пошла вперед. Догоняя ее, я выглядел довольно глупо. Когда она открыла дверь, я прижал к ее спине дуло кольта. Улыбаясь, она посмотрела на меня через плечо, вошла в квартиру, сняла пальто и бросила его на спинку кресла.

– Итак, – сказал я, – что все это…

– Прекрати, Тайгер, теперь говорить буду я, – резко сказала она. – Я довольно долго тебя слушала, не имея возможности ответить. Короче говоря, Рондиной была моя старшая сестра Диана. Во время войны она была завербована нацистской разведкой и работала против своей страны. Она не погибла при бомбежке. Моя семья объявила ее мертвой. Это единственное темное пятно на нашем гербе. – На секунду она замолчала. – Мне говорили, что я очень похожа на нее. Я поняла, что это значит, когда встретила тебя в ресторане, но я не могла ничего объяснить, не скомпрометировав своей семьи. Я полюбила тебя с первого взгляда, но не имела права открываться, пока не будет покончено с аферой в ООН… Теперь все это позади, Тайгер. Я действительно Эдит Кен, и я люблю тебя.

Да, это была воистину чудесная история. Никто не смог бы доказать, что она лжет, – все свидетели были мертвы. Только я знал, что она – Рондина, та самая Рондина, которой я поклялся отомстить. И она, как подлинная Рондина, тоже поклялась не упустить подходящего момента.

Я громко расхохотался, поднял пистолет и с холодной яростью сказал:

– Чем ты это подтвердишь?

Улыбаясь, она пальцем опустила дуло моего пистолета. Ее улыбка была уверенной, бесстрашной и немного загадочной.

– Ну?

– Ты меня действительно любишь, Тайгер?

– Да, только я знаю, что ты – Рондина, и не сможешь доказать мне обратное.

– Смогу, но не словами, Тайгер.

Она сняла жакет, небрежно бросила его на стул и, отступая к спальне, начала расстегивать блузку.

Опять эта древняя, как мир, уловка Евы.

– Нет, этот номер у тебя не пройдет, – сказал я, следуя за ней с револьвером в руке. – Тайгера ты больше на эту удочку не поймаешь. Я думал, у тебя более богатая фантазия.

Почему я не выстрелил?

Только ли потому, что хотел посмотреть, как далеко она зайдет?

Рондина сняла блузку и бросила ее на пол. Теперь она была рядом с кроватью. Я стоял в дверях.

Она повернулась ко мне, расстегнула бюстгальтер и сбросила его.

– Не заставляй меня спешить с выстрелом, – хрипло сказал я, взводя курок.

Она только рассмеялась, расстегнула молнию на юбке и уронила ее на пол.

Ладони у меня стали влажными. Я приказал себе стрелять, но пальцы не слушались. Револьвер в моей руке стал тяжелым.

– Если ты обладал Рондиной, то возьми меня, и узнаешь правду.

Какую правду?

Не сводя с меня взгляда, она опустилась на постель и протянула ко мне руки.

Я уронил пистолет. Она выиграла.

Воспоминания были сильней жажды мести. Я никогда не переставал ее любить, поэтому не мог, да и не хотел противиться своему желанию. Я должен был снова обладать Рондиной, даже если это означало для меня смерть. Как загипнотизированный, я подошел и склонился над ней.

Неожиданно она отпрянула, но тут же подняла руки, обняла меня и сказала: