Шрифт:
Он спросил бутылку вина, и плотник осушил ее в одно мгновение.
Сальватор следил за ним с неподдельным интересом любителя естественной истории.
— Послушай, Жан, — продолжал комиссионер, — ты добрый, славный, честный малый, что доказал не раз. Поверь: тебе лучше оставить на время в покое иезуитов и длиннорясых.
— Но, господин Сальватор, ведь мы переживаем революцию! — возразил плотник.
— Эволюцию, хочешь ты сказать, мой бедный друг, и ничего больше, — заметил Сальватор. — Да, ты можешь наделать много шуму, но, поверь мне, ничего хорошего из этого не выйдет. Кто тебя привел сюда в такое время, когда ты должен был бы спать? Говори откровенно!
— Фифина! Сам-то я сюда не собирался, — признался Жан Бык.
— Что она тебе сказала?
— «Пойдем поглядим на иллюминацию!»
— И все? — настаивал Сальватор.
— Она прибавила: «Возможно, там будет шум, мы славно повеселимся!»
— Ну да! И ты, мирный человек, относительно богатый, потому что генерал Лебастар де Премон назначил тебе тысячу двести ливров ренты, ты, любитель полежать после трудового дня, вдруг решил поразвлечься и пошуметь, вместо того чтобы слушать шум из окна собственного дома!.. А как Фифина узнала о том, что здесь произойдет?
— Она встретила господина, который ей сказал: «Нынче на улице Сен-Дени будет жарко, приводи своего мужа!»
— Кто этот господин?
— Она его не знает.
— Зато я знаю!
— Как знаете?! Стало быть, вы его видели?
— Мне ни к чему видеть полицейского, я его нюхом чую!
— Вы думаете, это был шпик? — вскричал Жан Бык и сердито нахмурил брови, будто хотел сказать: «Жаль, что я раньше этого не знал, уж я бы пробил ему башку!»
— Существует в правосудии такое правило, дорогой Жан Бык; оно гласит: «Non bis in idem» [62] .
62
«Не дважды за одно и то же» (лат.).
— Что это значит?
— Дважды одного человека не наказывают.
— А я его уже наказал? — удивился Жан Бык.
— Да, друг мой: ты едва его не задушил однажды ночью на бульваре Инвалидов, только и всего.
— Неужели вы думаете, что это Жибасье? — вскричал плотник.
— Более чем вероятно, мой бедный друг.
— Тот самый, про которого все в квартале говорят, что он строит Фифине глазки? О, пусть только попадется!
И Жан Бык кулаком с голову ребенка погрозил небу, где Жибасье, конечно, не было.
— Речь сейчас не о нем, а о тебе, — сказал Сальватор. — Раз ты имел глупость сюда явиться, тебе хотя бы должно хватить ума убраться отсюда по-хорошему, а если останешься еще хоть на полчаса, тебя убьют как собаку.
— Ну, уж я дорого продам свою жизнь! — сердито крикнул плотник.
— Лучше отдать ее за правое дело, — решительно сказал Сальватор.
— А разве сегодня вечером мы воюем не за правое дело? — удивленно спросил Жан Бык.
— Сегодня вечером все затеяла полиция, а ты, сам того не подозревая, воюешь за правительство.
— Фу! — бросил Жан Бык.
Немного подумав, он прибавил:
— А ведь я тут с друзьями!
— С какими друзьями? — спросил Сальватор, узнавший в толпе лишь силача-плотника.
— Да как же! Здесь и Кирпич, и Туссен-Лувертюр, и папаша Фрикасе, и другие.
Шут Фафиу, к которому плотник по-прежнему ревновал свою Фифину, входил в эти «другие».
— И всех их привел ты?
— Черт возьми! Когда мне сказали, что здесь будет жарко, я собрал всех своих.
— Хорошо! Сейчас ты выпьешь еще одну бутылку и вернешься на баррикаду.
Сальватор знаком приказал принести другую бутылку; Жан Бык осушил ее и встал.
— Да, — сказал он, — я вернусь на баррикаду и крикну: «Долой полицейских! Смерть шпикам!»
— И не думай это делать, несчастный!
— А зачем же мне еще оставаться на баррикаде, если я не буду ни драться, ни кричать?
— А вот зачем. Ты шепнешь Кирпичу, Туссену, папаше Фрикасе и даже шуту Фафиу, что я им приказываю не только сохранять спокойствие, но и предупредить остальных, что все вы попали в ловушку и, если не разойдетесь, в вас через полчаса начнут стрелять.
— Возможно ли, господин Сальватор?! — вскричал возмущенный плотник. — Стрелять в безоружных!
— Это лишний раз доказывает, глупец ты этакий, что вы здесь не для того, чтобы совершать революцию, раз у вас нет оружия.
— Верно! — согласился Жан Бык.
— В таком случае иди и предупреди их! — вставая, повторил Сальватор.
Они уже были на пороге кабачка, когда появился отряд жандармерии.
— Жандармы!.. Долой жандармов! — во всю мочь взревел Жан Бык.
— Да замолчи ты! — приказал Сальватор, сдавив ему запястье. — Скорее на баррикаду — пусть все немедленно расходятся!