Однажды утром она пошла еще дальше: призналась, что, разделяет любовь креола.

А в один прекрасный вечер отважно это доказала.

С того вечера Камилл де Розан приезжал в особняк Вальженезов так часто, как только позволяла его ревнивая половина. Обыкновенно это случалось по утрам, когда прекрасная креолка еще спала.

Вот как вышло, что, отправившись от Жана Робера в Тюильри, банкир встретил в конце Паромной улицы Камилла де Розана.

Креол, о скромности которого мы имеем представление, и не думал прятаться, а потому первый поздоровался с банкиром.

— Откуда, черт возьми, вы в такую рань? — спросил г-н де Маранд.

— От господина де Вальженеза, — отвечал тот.

— Вы, стало быть, с ним знакомы?

— Да вы же сами нас друг другу представили!

— Верно! Я и забыл.

Креол и банкир, обменявшись поклонами, разъехались в разные стороны.

Вернувшись к себе, Лоредан удивился, не застав ни Жана Робера, ни г-на де Маранда.

Причина их отсутствия нам известна.

Друзья Жана Робера — назовем их секундантами, так будет сейчас точнее — обещали банкиру ждать новых указаний и завтракали в кафе Демар, в то время как г-н де Маранд тоже не хотел идти к г-ну де Вальженезу, не повидавшись с Жаном Робером.

В половине двенадцатого, когда завтрак г-на де Вальженеза подходил к концу, ему доложили о г-не де Маранде.

Он приказал проводить банкира в гостиную и, словно желая сдержать обещание, данное им Натали: не заставлять г-на де Маранда ждать, — сейчас же вошел вслед за ним.

После того как хозяин и гость обменялись положенными приветствиями, первым заговорил г-н де Вальженез.

— Я только вчера вечером узнал о вашем назначении и как раз сегодня собирался зайти, чтобы вас поздравить.

— Господин де Вальженез, — сухо ответил банкир, — я полагаю, вы догадываетесь о цели моего визита. Помогите же мне сократить его, прошу вас: ни вам, ни мне незачем тратить время на ненужные комплименты.

— Я полностью к вашим услугам, сударь, — сказал Лоредан, — хотя даже не догадываюсь, что вы хотите мне сообщить.

— Вчера вы без приглашения проникли в мой особняк, да еще в такой час, когда приличные люди без приглашения не приходят.

Вопрос был поставлен так, что Лоредану оставалось лишь дать четкий ответ.

Он ответил не только четко, но и цинично:

— Это правда. Должен признаться, что приглашения я не получал, во всяком случае от вас.

— Вы ни от кого его не получали, сударь.

Господин де Вальженез поклонился, не отвечая, словно хотел сказать: «Продолжайте!»

Господин де Маранд так и сделал.

— Проникнув в особняк, вы пробрались в одну из спален госпожи де Маранд и спрятались в ее алькове.

— Я с сожалением должен отметить, — насмешливо процедил г-н де Вальженез, — что вы прекрасно осведомлены.

— Ну, сударь, раз вы не отрицаете этого факта, то, очевидно, принимаете его последствия?

— Назовите мне их, сударь, и я посмотрю, должен ли я их принять.

— Последствия вашего поступка таковы, сударь, что вы намеренно оскорбили женщину.

— Ах, черт возьми! — с вызовом сказал г-н де Вальженез. — Придется признать, что это так, раз тому были свидетели.

— В таком случае, сударь, — продолжал банкир, — вы, очевидно, сочтете вполне естественным, не так ли, если я потребую у вас удовлетворения за это оскорбление?

— Я к вашим услугам, дорогой мой, и немедленно, если пожелаете. У меня в конце сада беседка, словно нарочно сделанная для фехтования.

— Я сожалею, что не могу сейчас же воспользоваться вашим любезным предложением; к несчастью, так скоро подобные дела не делаются.

— Вы, должно быть, еще не завтракали, — предположил г-н де Вальженез. — Я знаю людей, которые не любят драться натощак, хотя мне вот, к примеру, все равно.

— Для промедления есть более серьезная причина, — сказал банкир, пропуская мимо ушей посредственную шутку собеседника. — Надобно сберечь честь имени; весьма сожалею, что вынужден вам об этом напомнить.

— Ба! — воскликнул г-н де Вальженез. — К чему это ханжество? После нас хоть потоп!

Банкир с самым серьезным видом возразил:

— Вы, сударь, вольны поступать с именем своего отца как вам заблагорассудится. Я же намерен позаботиться о чести своего имени и не собираюсь выставлять его на смех. Имею честь сделать вам предложение.

— Говорите, сударь, я вас слушаю.

— Мне кажется, вы давно не выступали в Палате пэров, не так ли?

— Да, действительно, сударь… Однако какое отношение имеет Палата пэров к занимающему нас вопросу?