–  Я не думаю? Да это будет заключительной шуткой в том грандиозном фарсе, который он с нами разыграл.

–  Но в этом же нет ничего забавного.

Чем больше я думал об этом, тем более абсурдной представлялась ситуация.

–  Фукс оторвет моему отцу голову.

–  Не думаю,- покачала головой Маргарита.

–  Да ну? Думаешь, у него темперамента не хватит?

–  У него вовсе не такой темперамент, как ты думаешь,- возразила она.

–  Да плевал я на его темперамент!

–  Он очень расчетливо использует свой гнев. Это его способ получать от жизни то, что ему надо. На самом деле он человек весьма хладнокровный. У него ледяной темперамент.

Я не верил ни единому ее слову.

–  Безумие,- пробормотал я.

–  Нет, это правда.

Несколько долгих мгновений я не сводил с нее взгляда, глядя, как блики планеты растекаются по ее лицу, играют на ее щеках, на линии подбородка, брызжут искрами в ее черных глазах, где струилась вечная чернота.

–  Ладно,- проворчал я.- Не буду с тобой спорить. Тебе лучше известно, что он за птица.

–  Да,- с вызовом ответила Маргарита.- Мне лучше известно.

С глубоким вздохом я отвернулся от девушки. Кажется, мы достигли перемирия.

–  А вот эти скалы?
– ткнула она пальцем в экран. Это сразу сменило тему беседы. Я снова изучал экран,

призывая на помощь все мои способности бортового техника по связи и планетолога.

–  Да,- сказал я, наконец узнав, что показывал радар.- За этими скалами начинается Земля Афродиты. Это место, куда, скорее всего, упал «Фосфорос».

Я спал как мертвый и радовался, что не вижу снов. Но проснувшись, почувствовал себя усталым, как альпинист, карабкавшийся на огненные скалы Венеры. Усталым - не то слово. Изнуренным. Выжатым, как лимон.

В кубрике царила жара. Казалось, он в сердцевине непропеченного хлеба, только что вынутого из печи. До переборок нельзя было дотронуться, несмотря на то что система охлаждения работала на полную мощность. Палуба скользила под босыми ступнями.

Сначала я принял происходящее за симптомы вернувшейся анемии. Но после душа, побрившись дрожащей рукой, я понял, что это все вместе: эмоциональная усталость, анемия и перегрев. Я находился на грани нервного истощения. Происходящее оказалось выше моих сил.

Маргарита заявляла, что не спала с Фуксом, и в то же время проявляла все большую привязанность к нему в каждом новом разговоре. Что ж, может быть, от Алекса и в самом деле ничего не осталось, но даже если Фукс затребует премию по возвращении, он затребует ее для себя.

Мне уже эти деньги не понадобятся.

Мне нужна была его кровь, а не деньги. Но дальнейшие переливания крови могли оказаться роковыми для Фукса. Каждое новое переливание отнимало у него силы. Или это гибель Багадура и двоих других мятежников вызвала у него усталость? Устал казнить, капитан Фукс?

Мне не верилось, что Фукс жалел тех, кого отправил на тот свет, подвергнув ужасной казни декомпрессией. И не верилось, что такой человек может отдавать свою кровь с риском для собственной жизни. Тем более, отдать ее сыну своего кровного врага.

Теперь Фукс слабел эмоционально или физически - или и то и другое. Это пугало меня больше всего. Лучше бы он оставался собой - таким же тираном, чем сползал в мрачное подавленное уныние. Ведь он нужен мне, как и всему экипажу. Без этого деспота и тирана нам никогда не выбраться с Венеры. И это знали все. Точнее, не стань Фукса - и «Люцифер» немедленно начал бы подниматься на орбиту.

Без сильного и энергичного капитана я бы оказался беззащитен перед экипажем. Меня ждала бы судьба Саньджи.

А если бы не Фукс, то что случилось бы с Маргаритой?

Ничего удивительного, что я чувствовал себя таким подавленным и усталым. И беспомощным.

Я топтался на камбузе, пытаясь засунуть в себя завтрак, давясь запахами распаренных потных тел моих коллег по кубрику, когда запищал интерком:

–  Хамфрис, немедленно явитесь в каюту капитана.

Все присутствующие уставились на меня. Я с радостью бухнул свою порцию обратно в синтезатор пищи и поспешил в апартаменты Фукса.

Теперь здесь стало чуть прохладнее, хотя, возможно, потому, что нас было только двое. Он сидел в смятой неприбранной постели, напяливая ботинки.

–  Как себя чувствуешь?
– спросил он, как только я закрыл за собой дверь.

–  Все в порядке,- осторожно ответил я.

–  Маргарита сказала, что понадобится еще одно кровопускание.

–  Пока еще рано, сэр, говорить об этом. Я прекрасно себя чувствую.

Он встал и подошел к письменному столу. На лице его блестели бусинки пота.