Я сам еле стоял на ногах, так что срочно подставил под себя кресло и упал в него, не сводя глаз с Фукса, простертого на кровати.

Он странно изменился. Правая сторона его лица точно онемела - она вытянулась, как у покойника. Может быть, это лишь игра воображения, но мне показалось, что с этой стороны лицо даже стало каким-то серым, замороженным.

–  Что-то… вид у тебя неважнецкий,- произнес капитан слабым голосом.

–  Про ваш тоже хорошего не скажешь.

Он нервно дернул ртом, что должно было означать улыбку, и пробормотал:

–  Два сапога пара.

Маргарита вернулась с небольшим пластмассовым ящичком. Уже открыв его, она читала инструкцию на экранчике, загоревшемся с обратной стороны крышки.

–  Сейчас сделаю вам укольчик КПА,- проговорила она, не отрывая глаз от экрана.

–  КПА?
– тупо переспросил я. Фукс попытался ответить:

–  Клеточный Плазмино…- Он выдохнул, не в силах закончить.

–  Клеточный Плазминогеновый Активатор,- закончила за него Маргарита, закачивая раствор в металлический шприц из аптечки.- Он растворит тромб, который закупорил кровяной сосуд.

–  Как ты можешь быть уверена, что…

–  Будем надеяться,- проговорил Фукс, еле шевеля языком,- что и на этот раз… сработает.

И я увидел в аптечке, которую Маргарита положила рядом с ним на кровать, несколько пустых гнезд, в которых были точно такие же цилиндрики, вроде того, из которого она только что выкачала жидкость в шприц.

–  Давно это у вас?
– спросил я тоже с трудом, принимая во внимание мое состояние.

Он сердито посмотрел на меня.

–  У него было несколько микроинсультов,- объяснила Маргарита, вдавливая головку микроиглы в обнаженный бицепс Фукса. Шприц зашипел едва слышно.- Но этот, последний, самый сильный.

–  Но что происходит? Отчего все это?
– спросил я.

–  Крайнее перенапряжение, с сопутствующим истощением нервной системы и всего организма. Острая гипертония,- объяснила Маргарита.

Теперь Фукс обратил сердитый взгляд на нее.

–  Как?
– Я был поражен.- Высокое кровяное давление? И это после нескольких переливаний крови? И все?

–  Все?
– повторила Маргарита, и глаза ее сверкнули.- Высокое давление вызвало закупорку сосудов! Давление убивает его!

–  Но ведь никто еще не умирал от высокого давления,- возразил я.

Фукс горько рассмеялся:

–  Воодушевляет… доктор Хамфрис. Уже лучше… начинаю себя чувствовать.

–  Однако…- Я был сконфужен.

Высокое давление можно понизить постоянным приемом лекарств. Видимо, это и были те самые пилюли, которые он жевал. Но в таком случае, раз у него есть таблетки, то что происходит, отчего давление вышло из-под контроля? Откуда инсульт?

–  Таблетками можно только сбить давление,- спокойно продолжала Маргарита,- но не его коренные причины.

–  Значит, и у меня с кровью начнется то же? Или это переливание вызвало такой приступ?

Фукс скорчил недовольную гримасу и помотал головой на подушке.

–  Переливания здесь ни при чем. И это заболевание не передается через кровь.

–  А его пилюли? Они что, уже не помогают?

–  Помогают, но против стресса они бессильны.

–  Стресса?

Как-то не вязались в моем представлении эти два слова: стресс и Фукс.

–  А как ты думаешь, чего стоит управлять таким кораблем и таким экипажем? Думаешь, все то, что случилось, проходит даром?

–  Стресс ни при чем,- пробормотал Фукс, еле ворочая языком.- Это ярость. Гнев. Понимаете… Каждую минуту… Он внутри меня. Каждый день.

–  Гнев,- повторил я.

–  Никакие пилюли… не помогут против этого,- продолжал капитан слабеющим голосом.- Ничто мне не поможет. Ничто.

Гнев. Закипающая постоянно внутри него злоба - вот что свалило Фукса. Его ненависть к моему отцу. Она - точно магма, скопившаяся под корой планеты, сиявшей сейчас под нами раскаленными скалами, с минуты на минуту готовая прорваться наружу.

Каждую минуту, сказал он. Каждый час и каждый день. Все эти годы ненависть бурлила в нем, не находя себе выхода, пожирая его изнутри, сломав ему жизнь, отравив каждый момент существования, его сны и пробуждения, превратив все вокруг в один сплошной ад.

Она убивала его, разрушала его, истребляла его. Заводя давление адреналином, отчего постоянно лопались мелкие кровеносные сосуды мозга. Казалось, он всегда на взводе, учитывал любую мелочь и постоянно контролировал ситуацию. Но одного он не мог контролировать - себя. Он не мог спрятать свой гнев, укрыть его, растворить его в своем теле приятными воспоминаниями или надеждами на будущее. Он стал неистов в высшем и худшем смысле слова. И теперь я видел результат этого: он - у меня перед глазами. Ненависть разрушает человека изнутри.