–  Вот она - вершина мира,- пробормотал Родригес. В голосе его чувствовалась гордость, как у альпиниста, уже поставившего свой флажок где-нибудь на вершине Тибета.

–  Да,- подтвердил я, но голос мой звучал нетвердо. Мы добрались до тупого наконечника резервуара, где

крепился большой тепловой экран. Я увидел следы покореженного металла там, где его сорвало с креплений. Родригес наклонился, тщательно исследуя этот участок, бормоча себе под нос, как терапевт, наклонившийся с фонендоскопом над грудью пациента. Затем мы медленно выбрели к корме. Он впереди. Наши «шнурки безопасности» по-прежнему скользили по непрочному с виду пруту. Я увидел это первым.

–  Что это такое?
– спросил я, показывая. Родригес хмыкнул, затем сделал несколько шагов вперед.

–  Хм-м,- пробормотал он.- Похоже на ржавчину, не так ли?

И тут я невольно вспомнил, из чего состоят эти прекрасные на вид облака. Из серной кислоты.

Словно прочитав мои мысли, Родригес сказал:

–  Это не серная кислота. Она не воздействует на металлокерамику.

–  Вы уверены? Он усмехнулся.

–  Не беспокойтесь. Она ведь не может прожечь пятно в вашем скафандре, а там слой куда более тонкий.

«Приятно слушать вас,- подумал я.- Ваши слова звучат весьма вдохновляюще». Но от пятен коррозии никуда не денешься - они темнели на поверхности газового резервуара.

–  А может, это от температуры? При входе с орбиты? Я слышал, как он задумчиво бормочет в своем шлеме.

–  Конечно, пламя могло прорваться за тепловой экран и обжечь броню.

–  Но сенсоры не зарегистрировали резкое повышение температуры. По идее, должен был прозвучать хоть один тревожный сигнал,- напомнил я.

–  Может, это место не засекли сенсоры. Для того чтобы такое заметить, пришлось бы расширять масштаб слежения. Сенсоры настроены на больший масштаб охвата.

–  В этом и вся проблема?

–  Вероятно, нет,- откликнулся он.- Но нам придется испытать эту емкость давлением, чтобы убедиться, что она выдержит и не прорвется при посадке. Ведь это же бомба!

Я почувствовал, как сердце уходит в пятки.

–  Это надолго?

Он подумал, прежде чем ответить.

–  Пожалуй, рабочий день займет.

–  Теряем еще один день.

–  Беспокоитесь насчет Фукса?
– спросил он.

–  Конечно.

–  Ну, не исключено, что у него тоже проблемы… Эй!

Прут безопасности рядом с Родригесом внезапно оторвало и тут же унесло в сторону. Конец его пропал в желтом тумане.

«Мы в город изумрудный идем дорогой трудной»,- тут же вспомнились мне слова детской песенки из сказки, где шла речь о таком же вот желтом тумане. Вместе с ограждением унесло одну из страховок. Родригеса тут же сдернуло с узкой дорожки, и он повис на остающейся страховке. Другая страховка пыталась утащить его с корабля.

Я прыгнул к нему, но он находился слишком далеко от меня, чтобы дотянуться. Для того чтобы мне вытащить Родригеса из бездны, надо было отстегнуть одну из страховок.

–  Затягивай меня!
– закричал он, и голос его зазвенел у меня в наушниках.

–  Что случилось?
– раздался тревожный голос Дюшамп. Я увидел, как он отстегивает страховку от пояса и она

улетает в облака. Я тут же схватил другую и стал тянуть.

Но ограда, отделявшая нас от желтой пропасти, оказалась ненадежной. Ее могло сорвать в любую секунду, и я это понимал.

–  Тащи!
– снова прокричал Родригес.

–  Что там происходит?
– требовательно поинтересовалась Дюшамп.

Я отстегнул один из своих тросов и закрепил его на одной из нижних перегородок. Затем, не обращая внимания на болтовню Дюшамп в наушниках, я открепил оставшийся трос Родригеса.

–  Что ты делаешь?
– заорал он.

У меня чуть руки не вывернулись из суставов - такой он оказался тяжелый. Зажмурив глаза от напряжения, я увидел взрывающиеся в темноте звезды. Сцепив зубы, я собрал все силы, чтобы завести страховочный карабин на уцелевшую секцию ограды рядом с моим тросом.

Я увидел, как оставшуюся часть прута унесло прямо у меня перед глазами. А к ней был прикреплен мой второй трос. Уже не пытаясь ничего поймать и достать из воздуха, я просто открепил страховку от пояса, отбросил ее в пустоту и стал вытягивать Родригеса.

Он сам пытался ползти по тросу, насколько мог. Казалось, прошел час. Мы пыхтели и сопели, как два борца из команды по перетягиванию каната, но наконец его башмаки коснулись прохода. В это время Дюшамп уже буквально визжала в наушниках, не в силах добиться от меня ответа.

–  Мы в порядке,- наконец выдохнул Родригес, стоя на четвереньках. На мгновение мне пришла в голову абсурдная мысль, что он готов снять шлем и поцеловать узкий железный переход у нас под ногами.

–  Ты спас мне жизнь, Ван.