Однако принять это решение оказалось гораздо легче, чем осуществить. За время их разговора Волку каким-то образом удалось оттеснить ее в угол, образованный стенами здания. Его мощное тело загораживало ей путь к бегству. Конечно, она могла бы закричать, но что в таком случае подумали бы пришедшие ей на помощь жители форта? Ведь Волк не посягал на ее жизнь, свободу или имущество. Он просто вел с ней непринужденный разговор. Кэролайн решила попробовать убедить Волка, чтобы он отпустил ее.

Она уперлась рукой ему в грудь, стараясь оттолкнуть его, и поняла, что допустила непростительную ошибку, ибо в следующее же мгновение его огромная рука накрыла ее ладонь, прижав к своей груди. Сквозь ткань рубахи она чувствовала, как бьется его сердце. Ладонь ее обдавало теплом его тела. О, хоть бы только он не заметил, как участилось ее дыхание!

— Я тороплюсь домой. Мне давно уже следовало вернуться в дом миссис Кинн!

— Вы уверены, что хотите этого? — недоверчиво спросил Волк, и Кэролайн пришло в голову, что, возможно, он в какой-то степени наделен способностью читать чужие мысли. Во всяком случае, ему нередко удавалось догадываться о ее истинных чувствах, желаниях и намерениях, как бы она ни пыталась скрыть их.

— Полагаю, что и вам надлежит как можно скорее вернуться к губернатору. Как бы Литтлтон не стал беспокоиться, — ответила Кэролайн, вспомнив, что лучший способ защиты — нападение. — Да и вам, раз уж вы решили принять сторону англичан, не мешало бы присутствовать в их штабе во время принятия ответственных решений.

Кэролайн почувствовала, как тело его напряглось, и решила, что близка к осуществлению своего плана. Но Волк не отпустил ее руки. Напротив, пальцы его сжались еще крепче.

— У вас, миледи, сложилось превратное представление о том, какую из сторон я считаю своими врагами.

— Неужели? — Кэролайн считала, что аристократически-надменные интонации голоса даются родовитым особам от рождения. Правда, у нее до встречи с Волком не было ни повода, ни желания проверить на практике, унаследовала ли она их от своих знатных предков. В последнее же время она так часто пользовалась этим небезупречным оружием, что ей удавалось производить большое впечатление даже на самое себя... — Признаться, в это трудно было бы поверить, глядя, как вы въезжаете в ворота форта рядом с губернатором. Или узнав, что сегодня вы были его гостем на немноголюдном званом обеде!

Кэролайн не могла предположить, в какую форму выльется его гнев после произнесенных ею обвинительных слов, и совершенно растерялась, когда Волк, закинув голову назад, звонко расхохотался.

— Вы, никак, нарочно стараетесь разозлить меня, Кэролайн? Но должен вас огорчить: пока, во всяком случае, вам это не удалось. Скорее наоборот! — проговорил он, продолжая посмеиваться.

— Оставьте это, Волк! Зачем бы мне злить вас? Но вот что мне непонятно: почему все члены мирной делегации, отправившейся в Чарльз-таун, задержаны в качестве заложников, а вы один пользуетесь полной свободой?

— Во-первых, я отнюдь не единственный, кого англичане сочли возможным оставить на свободе. Двое вождей уже уехали к себе домой. А во-вторых, думаю, меня не считают достаточно важной персоной, чтобы удерживать в плену. Ведь я же не вождь!

— Но чероки прислушиваются к вашим словам. И верят им.

— Прислушиваются — да. Но не все и далеко не всегда. Боюсь, что доверие ко мне со стороны Маленького Плотника теперь подорвано благодаря стараниям губернатора. Но они никогда полностью и не доверяли мне. Об этом уж позаботился мой отец.

Кэролайн не знала, что ответить на это, и Волк добавил, но так тихо, что она едва расслышала его:

— Мне за многое следовало бы поблагодарить покойного родителя!

И Кэролайн, помимо своей воли, вновь увидела в Волке не безжалостного соблазнителя, а личность — сложную, мятущуюся, обремененную множеством серьезнейших проблем и бесконечно одинокую. Она старалась заставить себя ожесточиться против него, как прежде, и принялась в мельчайших подробностях вспоминать, как он завлек ее в свою хижину, на свое ложе. Но это привело лишь к тому, что телом ее овладела знакомая истома, и она усилием воли воскресила в памяти тот миг, когда он бросил ее в Семи Соснах на милость отвратительного Роберта.

Волк все еще продолжал удерживать ее ладонь на своей груди.

— Наверное, мне и правда пора проводить вас к дому миссис Кинн.

Слова его нарушили ход мыслей Кэролайн, но она, быстро вернувшись к действительности, согласно кивнула и попыталась в который уже раз высвободить свою руку. Он не стал противиться этому и быстро зашагал вдоль немощеной улицы. Кэролайн торопливо семенила рядом с ним.

Через несколько минут они подошли к деревянной окованной железом двери. Кэролайн взялась за ручку, но Волк, словно спохватившись, задал ей вопрос о здоровье Мэри и маленькой Коллин.

Кэролайн, каковы бы ни были ее личные чувства к Волку, хорошо знала, как он привязан к семье брата. Ей искренне хотелось сообщить ему обнадеживающие новости.

— Мэри, во всяком случае, не становится хуже. В течение нескольких дней она совсем было поправилась, но потом... — и Кэролайн вздохнула. — Ей пора бы уже совсем оправиться после родов. А ребенок по-прежнему очень мало прибавляет в весе. Неужели никак нельзя связаться с Логаном? — спросила она с надеждой.

Волк с сомнением покачал головой.