Подойдя к хаши сзади, я не удержалась и слегка его пнула. Он, подскочив, обернулся и испуганно вытаращился на меня.

— Привет, дорогой, — сладко улыбнулась я. — Помнишь меня?

Еще бы ему не помнить. Я посмотрела на сломанный нос хаши и зауважала Элвина еще больше. Хотя, вполне возможно, это уже другой кто-то постарался, мстя за поруганную честь очередной жертвы.

— Я вас знаю? — попытался отвертеться от меня хаши.

— Конечно, — подтвердила я.

Его хитрые глазки так и забегали по сторонам.

— Что-то не припомню, — испуганно промямлил он.

— Ничего, сейчас живо вспомнишь! Покажи-ка свое кольцо.

— Какое еще кольцо? — снова прикинулся чайником хаши. — У меня их много. — И протянул мне руки, сплошь унизанные кольцами.

Я свирепо посмотрела на проходимца, поигрывая кинжалами.

— Ах, то кольцо! — «вспомнил» он. — Так бы сразу и сказали.

При одном взгляде на колдовскую вещь мой разум подернулся дымкой, а многоженец довольно заулыбался. И это вернуло мне память. Нет, бить его или отрезать то, что сначала хотелось, я не буду — свидетелей слишком много. К тому же я придумала кое-что получше.

— Такой замечательной вещице нельзя без хозяина. — И, взяв кольцо, я ловко надела украшение на руку хаши.

Тот, разом присмирев и перестав подло улыбаться, распластался у моих ног.

— Что будет угодно госпоже? — поедая меня полными восторга глазами, тихо проблеял он.

Ну и мразь.

— Возвращайся к себе домой, сними подобные кольца со всех, кого уже успел охомутать и проваливай из города ко всем чертям, — велела я.

— Слушаю и повинуюсь! — И бывший хаши поспешно растворился в толпе, а я с чувством исполненного долга, вернулась к ифриту.

— Браво, Лекс, — заметил хранитель. — Никогда бы не подумал, что ты способна на такой поступок.

Подбоченясь, я встала в позу:

— Это еще почему?

— Потому что ты — эгоистка до мозга костей, — любезно пояснил он. — Я до последнего думал, что ты ему все-таки что-то там отрежешь или просто сильно поколотишь.

— Угу, — усмехнулась я. — Чтобы меня потом изгнали из Аджита за то, что я бросаюсь с кулаками на ни в чем не повинных мирных жителей? Нет уж, спасибо! Хотя, если бы я полцикла назад его поколотила, меня бы поняли — свидетелей было предостаточно.

— Я же говорю — эгоистка, — кивнул джинн. — И действуешь исключительно по своим принципам.

Я пожала плечами.

— Эгоизм присущ всем живым существам, — философски ответила я. — Неэгоистичный человек, по-моему, не может считаться полноценной личностью, потому что будет распылять себя лишь на окружающих, совершенно забудет о себе, любимом, и, оставшись в гордом одиночестве, уже не сможет жить только собой.

— Чего ты, конечно, всеми силами будешь избегать, — пробормотал мой хранитель.

— Ясен пень, — фыркнула я.

Дома, пока мы растаскивали покупки по местам, ифрит вознамерился начать учить меня готовить, однако я от столь неприятной перспективы быстро отвертелась.

— Не буду, — упрямилась я. — Пока не начался дождь и дома есть, что есть, — не буду!

— Не вредничай! — поучал меня он. — Ведь рано или поздно — все равно готовить придется!

— Вот я и подожду, пока будет поздно! — бурчала я. — И вообще — зачем готовить мне, когда есть ты?

— Ага, обрадовалась! — возмутился джинн. — Меня к тебе хранителем приставили, а не личным поваром! И в условия моего договора ежедневная готовка не входила!

— Но ведь ты же — хранитель, — попыталась надавить на него я, — Тебе положено меня хранить! А для того чтобы я хорошо сохранилась — меня надо хорошо кормить!

— Не дождешься, — объявил он. — Мне и того хватает, что ты меня вечно не по назначению используешь! То как бездонную сумку, то, как портного, то, как утешителя перепуганных принцесс… Все, с меня хватит! А будешь дальше донимать — уйду в бессрочный отпуск и выкручивайся дальше сама, как тебе нравится!

Предъявив сей ультиматум, ифрит с надутым видом удалился в свою лампу, откуда мне удалось его выкурить только через три дня.

— Вылазь, ну не дуйся, — ласково упрашивала я.

— И не подумаю! — бурчал из лампы обиженный голос хранителя. — У меня отпуск!

Я тяжело вздохнула и посмотрела в окно. На улице буйствовала гроза. Начался обещанный сезон дождей, и уже двое суток вода с небес лила и днем и ночью без остановки. Засыпая под звон капель, я просыпалась под шорох струй, и очень скоро пространство вокруг меня сузилось до тесного мира моего дома и возникло стойкое впечатление, что за стеной дождя больше и нет ничего, кроме пустоты.