Вот и настал день прощания, песни разноголосых птиц на деревьях, аллея, купающаяся в юном жемчужном свете утра. Ветер зашелестел в листве, и, пока они, повернувшись к тем, кого оставляли здесь, смотрели, все их друзья стали расплываться, прядью дыма растворяясь в заре…

Сергей уходил последним. Когда он остановился на пороге, мир этот со сколотами, чешуйчатыми обрами, кентаврами, со смертью, победой и потерями уже окончательно казался далеким и утраченным. Сейчас паломники были как люди, которые стоят на холме над только что покинутым городом, но не говорят «город близко», а обращают взоры к далеким уходящим в небо горам…

Плита медленно поползла назад…

Спутники не остались в темноте. Длинный коридор освещался через отверстия-отдушины, и света было достаточно, чтобы разглядеть в десяти-двенадцати метрах отсюда арку, закрытую глухой черной мембраной. Все, как совсем недавно… и. как давно в Мечтограде. Так же, как тогда, Сергей шагнул первым…

На этот раз переход был мгновенным — словно бы перешагнул порог и вновь стоял в коридоре, правда, несколько изменившемся — теперь вокруг был пластик, имитирующий грубо шлифованный камень, а дальше виднелся лифт, красная мембрана, тут же лопнувшая, когда он вошел. За ним остальные семь человек. Михайлов с Малининым несли Илью, обнимающего их за шеи.

Кабина лифта внутри была покрыта красноватым металлопластиком. Внезапно воздух словно уплотнился, контуры людей дрогнули. Тут же, чмокнув, вновь исчезла мембрана — лифт остановился. Они вышли и оказались в большом овальном зале, перегороженном поперек пультом с множеством приборов. Перед пультом и по периметру стен располагались огромные экраны.

— Я знаю, где мы, — быстро сказал Михайлов.

— Да, мне это тоже знакомо, — подтвердил Малинин. Они подошли к пульту, поднеся Илью.

— Кресло! — приказал Виктор, и, когда из пола выпрыгнуло кресло, они посадили на него Илью.

— Так где мы, Витя? — нетерпеливо спросила Марго.

— Разведбот дальнего радиуса действия.

Пощелкивая, начали вдруг переливаться огоньки на пульте. Вспыхнув яркой точкой, по стенам прошлась электрическая волна, один за другим оживляя экраны.

— Совершенно верно, господа! Поздравляю с окончанием путешествия. И прошу рассаживаться.

На экране перед пультом возникло огромное, во всю стену, лицо Бога-Императора.

Вот все и закончилось.

Все рассаживались по креслам.

— Теперь уже скоро, — успокоил их Создатель. — Хочу спросить вас, знает ли кто-нибудь о планетоидах серии К-15000?

— Я слышал, — подтвердил Малинин.

— И я, — отозвался Исаев. — Но разве они еще существуют?

— Конечно, они ведь практически вечные. Но для тех, кто не знаком с этим, я скажу несколько слов. Итак, около двадцати тысяч лет назад цивилизация старой Земли создала несколько сот планетоидов с искусственным мозгом серии К-15000. Вначале станции предназначались для стабилизации времени и пространства тех обитаемых секторов Вселенной, где они были установлены. Все планетоиды, вернее, искусственные интеллекты планетоидов, до сих пор продолжают функционировать. Но после заката земной цивилизации и возникновения союзов миров приоритет задач, стоявших перед Мозгом любого планетоида, изменился. Мы сейчас отправимся к ближайшему планетоиду в седьмой сектор Альфа Водолея. Это и есть конечный пункт вашего путешествия.

— Что с нами будет? — спросил Илья.

— Все будет хорошо. Если вы все еще тревожитесь относительно своих ног, то уже не стоит. Будут вам ноги, а вам, — он посмотрел на Кочетова, — рука. Впрочем, это не важно, — неожиданно добавил он. — Прошу приготовиться. Полет продлится двадцать семь минут по бортовому времени. Счастливого пути.

Мигнув, лицо Создателя исчезло. Вместо него возникла панорама окрестностей дворца Императора. Обры уже уходили прочь, за ними потянулись арланы. Несколько человек и арланов все еще стояли у входной арки. Сергею показалось, что он различил среди них Радима, рыжего Сангора… Скорее всего, показалось.

Вдруг башня замка, расколовшись на лепестки, легла по сторонам. Они медленно всплывали вверх, все выше и выше. Точечки людей, обров и арланов не изменили размеренного движения, из чего Сергей заключил, что их не видят и не слышат.

Сразу стало светлее — горизонт на обзорных экранах рухнул вниз. Всплыл и стал тонуть материк. Темные участки леса, желтая степь, тут и там сверкающие капли озер — все быстро отдалялось, уменьшалось, растворялось в общем цветном фоне. Планета, будто мячик, отпрянула, падала, открывая звезды, сначала бледные, потом ярче, пока экраны не засыпало искрящейся пылью.

Звездная пыль, дрогнув, размазалась по экрану, словно провели огромной кистью — корабль прыгнул в межпространственный туннель, и в этом состоянии, которое и состоянием назвать было трудно, потому что там, где нет времени, не может быть ничего, в том числе и определенного состояния, они и летели. Метроном послушно отсчитывал бортовое время, что вообще-то было абсурдом, если учесть их настоящую скорость передвижения. Потом все пошло обратным порядком. Появился расколотый по дуге чернильной тенью ослепительный полумесяц планетоида. Горизонта еще не было видно — корабль летел слишком высоко. Как обычно в полете с включенным антиметеоритным полем возник и, по мере увеличения плотности поверхностных газов, все более усиливался едкий визг — все выше и противней — и вдруг исчез, перейдя границу слышимости. Какая-то атмосфера все же здесь была.