Союзники не видели на стенах кнехтов. Хитрые твари прятались за спины обров и людей. От перебежчиков узнали, что многие тысячи людей, которые с детства не поддавались усмирению воспитанием, были навечно заточены в тюрьмы, а теперь их просто забыли. От скученности не выдерживали слабые — трупы закапывали где придется.

Союзники пришли не гноить рабов заживо, а освобождать их от черной чумы — от кнехтов. Поэтому решили не затягивать беды жителей.

Собственно, к штурму все было готово. Из привезенных тонких бревен соорудили лестницы, — Сергей видел, с какой удивительной быстротой воины Доброслава вырезали ступени. Обры не умели так играть топором, поэтому, подхватив готовые лестницы, уносили их на равное расстояние, чтобы не мешать друг другу, когда начнется осада.

— Скорее начнем, скорее и кончим, — приговаривал Доброслав, так за эти недели привыкший к победам, что все происходящее воспринимал как работу.

На том участке стены, против которого предполагался штурм, было так многолюдно, что, казалось, весь город пришел именно сюда. И лишь один раз возникла синяя безобразная фигура, которой сразу расчистили коридор для обзора.

Отвлекая внимание, кто-то из людей пустил стрелы метрах в пятидесяти от кнехта, и сразу же в цель ударили другие. Сергей тоже пустил стрелу из своего лука. Он надеялся, что одна из тех четырех, что поразила кнехта, была его.

Больше хозяева жизни не появлялись. А где они прятались? Неужели в замке Бога-Императора?

Сверху повалили клубы дыма, взвился вместе с воплями боли огонь — несколько перекаленных котлов зажгли смолу, где-то разлили…

Обры взяли лестницы на плечи и остановились метрах в ста от стены, задрав вверх зеленые морды. Будь наверху меньше тесноты, лучникам легко было бы найти жертву.

На общем совете было решено штурмовать стены силами обров и сколотов. И лишь когда откроют городские ворота, в бой пустить кентавров. В городских условиях удобнее, конечно, людям и антропоморфным обрам, но ничего, не танки, как-нибудь справятся.

Толстые струи багрового пламени уходили ввысь чадными хвостами жирного дыма. На стене продолжали выкрикивать, отдавать приказы. В суете один из котлов опрокинулся, заливая кипящей смолой самих защитников. Несколько обров при этом сорвались вниз.

Пора!

Сколоты редкой цепочкой растянулись за спинами обров. Метрах в ста пятидесяти от стены. Пока на стенах заняты ремонтными работами, можно начать штурм.

Люди выпустили стрелы одновременно. Еще стальную пластину поручня рубила жильная тетива, а пальцы уже рвали жилку, накладывая новую стрелу. Стрелы стелились по стене с плотностью ливня, подхваченного бурей.

С внутренней стороны стен должны были быть поставлены лестницы для защитников города. Какие? Приставные или широкие каменные? В любом случае их не хватало. Толпа отхлынула назад, завопила, давилась, повалила оставленные котлы. Стрелы подчистили самых цепких, тех, кто умудрился не упасть со стен в общей давке. Им тоже, конечно, не повезло.

Арсун дал сигнал, и его бойцы, спокойно добравшись до стен, приставили лестницы. Доверяя меткости людей, спокойно шли в самый ливень стрел.

Обры добрались уже до гребня стены, а по лестницам поднимались все новые и новые бойцы. Защитников нет, бегут защитники. Паника: что может быть хуже!

Зверолюди сверху кричали людям, спокойно ходили, осматривали оставленные позиции. Арсун, взобравшись к своим, заставил вылить черпаками оставшуюся смолу внутрь стен. Туда же покидали и бревна. Было все как-то буднично, и, чувствуя настроение вождя, рядовые солдаты проникались двойственным чувством: вроде война и можно убивать, а вроде как-то, что-то…

Арсун открыл городские ворота. Сколоты пропустили вперед уже обижавшийся молодняк арланов, так и не успевший еще применить оружие в битве. Пусть потешатся — где-то еще оставались тысяч двадцать кнехтов. И, вспоминая о них, рука сама тянется к мечу — будет вам война!

Ворота впустили несколько тысяч арланов и только затем, порциями, заглотили отряды обров.

Собственно, сопротивление было сломлено сразу, едва союзники оказались в столице. Защитники, вернее те, кто только что был защитниками, готовились сдаться кому угодно — обру, сколоту, арлану, — лишь бы не трогали его, а главное, семью. Таким приказывали выходить за ворота города, чтобы не усугубляли хаос.

И все-таки многое не учли. Город — улицами, проспектами, переулками — разделил нападавших. Где-то были вожди, где-то задержался сотник. Внезапно не стало ни армии, ни солдат. Явились группы и группки, связанные расовыми признаками и товариществом. Всеобщий хаос породил свободу. Недавнее сопротивление защитников легко оправдывало мародерство. Хмелея от свободы, многие поддавались легкости насилия, убивая каждого, попавшегося под руку.

Быстрее других озаботившийся беспорядком, Доброслав посылал гонцов к Арсуну и Сангору. Те в меру сил гасили буйные порывы и хмель своих бойцов.

Поиски кнехтов остались единственным, что оправдывало скученность войск в отдавшейся на милость победителям столице.

Заранее договорившись, Михайлов, Малинин, Исаев и Сергей держались в городе вместе. Своих телохранителей Сергей уже не замечал.

Прошли через площадь, заваленную разбросанной одеждой. Сломанная повозка. Здесь, недалеко от городских стен, жили небогато. Сейчас везде было пусто. Заглядывали в окна, двери домов — ни души. Близко от ворот, вот почему никого не было видно — жители вняли совету уходить за пределы стен.