Она постучала и принялась ждать. Собака отпрыгнула в сторону и лизнула снег. С сосулек на карнизах стекали капли, пробивая дырочки в снегу по обе стороны крыльца, где-то вдалеке каркала ворона. В доме хлопнула дверь, и сквозь плотную тюлевую занавеску Лорна увидела, что кто-то направляется к входной двери. Потом дверь распахнулась, и на пороге появилась Хальда Шмитт с кухонным полотенцем в руках. При виде Лорны у нее отвисла челюсть.

— Э-э… мисс Лорна…

— Здравствуйте, миссис Шмитт.

Собака прошмыгнула в дом, но женщины даже не пошевелились, Лорна в красном клетчатом пальто и таком же берете, а миссис Шмитт в накрахмаленном белом переднике, какой всегда носила на кухне в доме Барнеттов.

— Могу я войти? — спросила Лорна. Миссис Шмитт задумалась на секунду, потом, похоже, сдалась, отступила в сторону и сделала приглашающий жест, махнув полотенцем.

— Входите, раз уж вы здесь. Лорна шагнула в неотапливаемую прихожую, которая была не больше кладовки.

— Проходите в дом, — пригласила миссис Шмитт, закрыла дверь и пошла впереди гостьи. В доме было тепло и пахло свежеиспеченным хлебом. Справа у стены находилась ведущая наверх лестница, длинный коридор отделял ее от двух комнат слева, и заканчивался он широкой аркой, через которую было видно небольшую гостиную.

Из какой-то комнаты раздался старческий голос, крикнувший что-то по-немецки.

Миссис Шмитт крикнула в ответ тоже на немецком.

— Это моя мать, — объяснила она Лорне. Они услышали, как старуха бранит собаку, наверное, за грязные лапы. Лорна заглянула в гостиную, потом снова вернулась к миссис Шмитт.

— Он здесь? — просто спросила она.

— Как вы узнали?

— Тетя Агнес догадалась.

— Ваши мать и отец взяли с меня слово хранить тайну.

— Не сомневаюсь. Он здесь?

Хальда подумала о щедром ежемесячном пособии, которое так облегчало жизнь им с матерью. Но у нее и мысли не мелькнуло соврать Лорне насчет ребенка, которому она дала жизнь. Хальда всплеснула рунами:

— Он на кухне. Идите сюда.

В доме царила исключительная чистота, обставлен он был прочной старой мебелью, украшенной кружевными салфетками. Внизу было только две комнаты, из гостиной, в которой стояла пустая детская кроватка, дверь вела в огромную кухню, где в кресле-качалке сидела старая седая женщина, помахивая самодельной куклой перед прекрасным белокурым ребенком. Он сидел в маленьком гамаке подвешенном на кольцах, его маленькие ножки в крохотных ботиночках чуть касались пола. Когда Лорна вошла в кухню, он тянулся к игрушке своими ручонками. При появлении Лорны он отвернулся от куклы и посмотрел на дверь: белые кудряшки, синие глаза, пухленькое розовое личико, словно у херувима. При виде этой красоты для Лорны все перестало существовать, она рванулась к нему, словно ребенок олицетворял собой свет небесный.

— Как его зовут?

— Дэниел.

— Дэниел… — прошептала Лорна.

— Мы зовем его Дэнни.

Не отрывая взгляда от прекрасного личика, Лорна опустилась на колени перед гамаком.

— Здравствуй, Дэнни.

Ребенок, не мигая, уставился на нее, у него были красивые, загнутые вверх ресницы цветом чуть темнее волос. Он так был похож на Йенса и совсем мало походил на нее.

Лорна протянула руки… медленно вытащила ребенка из гамака. Он поволок за собой куклу, не отрывая взгляда от лица Лорны.

— Ох, мой красавец… — прошептала она, прижимая маленькое мягкое тельце к груди и припадая губами к виску ребенка, — наконец-то я нашла тебя.

Лорна закрыла глаза, она держала его в своих руках, просто держала, чувствуя прилив радости и тепла. Ребенок залепетал; «Мм-а-а-мма» — и уронил куклу на руки Лорны, но она даже не пошевелилась. Так и стояла с закрытыми глазами, охваченная невиданным чувством материнства. От него, как и во всей кухне, пахло молоком и хлебом. Лорна не знала, что можно испытывать такую любовь, все ее прежние чувства не шли ни в какое сравнение с этим. И, держа ребенка на руках, ощущая его запах, она была счастлива безмерно.

Лорна села на корточки, поставив ребенка себе на колени, чувствуя новый прилив радости от осознания того, что вот он, здесь, и он на самом деле с ней. Дэнни засунул палец в рот, продемонстрировав два крохотных нижних зуба. Внезапно он задергал крепкими ножками и тихонько дотронулся до губ Лорны мокрым пальцем. Рассмеявшись, она обхватила его палец губами и откинула голову назад.

— Он такой красивый, — обратилась Лорна к обеим старым женщинам.

— И очень смышленый. Он уже умеет говорить «горячо».

— Горячо. Скажи «горячо», Дэнни!

Глаза ребенка оживились, он направил пухлый пальчик на железную плиту.

— Гояччо.

— Да, плита горячая.

— Гояччо, — снова повторил он прямо в лицо Лорне.

— Умный малыш! А ведет себя хорошо? — спросила Лорна.

— О да, как ангел. И по ночам не просыпается.

— А как у него здоровье?

— С этим тоже все в порядке, правда, немного капризничает последнее время, но это от того, что у него режутся зубки.

— У тебя режутся зубки? Красивые маленькие зубки? Ох, какой же ты красивый. — Лорна приподняла его и принялась раскачивать из стороны в сторону, ее благоговейный трепет уже сменился весельем. — Ах ты мой сладенький! Я не могу поверить, что держу тебя на руках.