Лорна бросила злобный взгляд на деньги. Проклятый тупоголовый норвежский осел! Наверное, вот так и хочет отделаться. Ну и ладно, в конце концов, это его долг.

Она выхватила деньги из пальцев миссис Шмитт и сунула их в карман юбки.

— Когда он приезжал?

— В прошлый вторник.

— А еще приедет?

— Сказал, приедет в следующий вторник.

В следующий вторник миссис Шмитт сообщила Йенсу:

— Я отдала деньги твоей женщине.

— Но я оставлял их для ребенка, — возразил Йенс.

— Разве? А я и не знала. Ладно, мисс Лорна все равно взяла их.

Вот так и прошел остаток зимы, миссис Шмитт привыкла к тому, что Лорна приезжала к ней по четвергам, а Йенс по вторникам, и сердце ее разрывалось между этими двумя людьми, которые никак не могли помириться и создать семью.

Наступил апрель, Лорна продолжала уговаривать тех, от кого это зависело, оформить ее в библиотеке на платную ставку, продолжая пока тратить деньги Йенса.

Пришел май, и владельцы коттеджей на Озере Белого Медведя начали готовиться к переезду туда. За день до отъезда семьи Барнеттов Лорна отправилась навестить Дэнни.

Лорна привыкла уже заходить в дом миссис Шмитт, как к себе домой, вот и в этот теплый весенний день она, как обычно, постучала в дверь, вошла в дом, крикнув: «Здравствуйте все!», и направилась по коридору в гостиную. Лорна услышала шум ручного привода стиральной машины и подумала, что Хальда, занятая стиркой, наверное, не услышала ее приветствия.

Она вошла в кухню, где стоял Йенс с Дэнни на руках, а миссис Шмитт занималась стиркой.

Лорна замерла, чувствуя, как сердце в груди забилось в какой-то бешеной пляске.

— А я и не знала, что ты здесь, — сказала она, заливаясь краской.

— А я думал, ты приезжаешь всегда по четвергам.

— Да, но наша семья завтра уезжает на озеро, вот я и решила приехать сегодня. Ведь теперь придется долго добираться сюда, чтобы повидать Дэнни…

Лорна замолчала, не закончив свое объяснение. Йенс тоже покраснел. Да, он покраснел! Он стоял и держал на своих мускулистых руках их сына, и оба они были белокурыми, поразительно похожими друг на друга.

При виде Лорны ребенок обрадовался.

— Мама, мама, — залепетал он, ворочаясь на руках Йенса и протягивая ручки к Лорне. Она поставила на пол сумку, с улыбкой подбежала к нему и впервые взяла ребенка из рук Йенса.

— Здравствуй, дорогой! Мм-м… — Лорна поцеловала сына в щеку и закружила. Она продолжала играть с ребенком, мать миссис Шмитт наблюдала за ними из своего кресла-качалки, а Хальда — от деревянной стиральной машины, вращая ее длинную ручку.

— Он скучал без вас, каждый день повторял «мама», — сообщила Хальда.

— Ты говорил «мама»?

— Мама, — повторил малыш.

— Я привезла тебе что-то чудесное. Посмотри! — Лорна села за кухонный стол, держа Дэнни на коленях, и начала распаковывать свою сумку. Дэнни потянулся к белой магазинной упаковке, обвязанной бечевкой, несколько раз шлепнул по ней пухлой ладошкой, бормоча что-то непонятное. — Обожди, дай мне развязать, и тогда посмотришь.

Лорне было неудобно развязывать бечевку, держа ребенка на коленях, и в этот момент к ним подошел Йенс.

— Давай я подержу его, пока ты будешь развязывать, — предложил он.

Протягивая ему Дэнни, Лорна подняла взгляд, и ее глаза встретились с глазами Йенса. Словно искра пробежала внутри Лорны. Она чувствовала исходивший от него запах сосны, видела его чисто выбритое лицо, выглаженную рубашку, синие-синие глаза, ласковые губы. Впервые они собрались вместе: она, он и их ребенок.

— Развязывай, — мягко произнес Йенс и обратился к сыну: — Посмотри, мама что-то принесла тебе.

У Лорны задрожали руки, когда она услышала как Йенс назвал ее мамой, они перестали ее слушаться, а лицо залилось красной. Наконец ей все-таки удалось справиться с бечевкой, и Лорна вытащила из упаковки белого плюшевого медвежонка с черными глазами-пуговками и кожаным носом.

Как только Йенс снова посадил Дэнни на колени к Лорне, ребенок моментально потянулся к медвежонку. Схватив игрушку, малыш принялся разглядывать ее, что-то бормоча, а мать и отец наблюдали за ним.

— Я купила его на твои деньги, — сказала Лорна Йенсу, опуская взгляд. — Надеюсь, ты не будешь возражать.

— Конечно, нет.

— Я ему до этого не покупала игрушек.

— Я тоже.

Лорне хотелось снова посмотреть Йенсу в глаза, но она боялась, ведь все ее чувства были явно написаны на раскрасневшемся лице. Она сосредоточилась на малыше, а миссис Шмитт продолжала стирать, и тут Лорна, спохватившись, предложила: