Уже смеркалось, когда Люсьен вышел из заведения «Сад наслаждений» мадам Дженкинс, что в Ковент-Гардене. У него был самодовольный и уверенный вид человека, отдохнувшего как душой, так и телом. В доме мадам Дженкинс оказывали разные услуги, в том числе и тем, кто был склонен к садомазохизму. Люсьен всласть помахал плетью, давая выход накопившейся ярости и ненависти к жене-потаскухе и кузену-святоше.

Глаза Люсьена злобно сверкали, губы исказила презрительная усмешка. Он неторопливо поднялся вверх по Рассел-стрит и влился в толпу на площади. Осознание реальности постепенно возвращалось к нему. Его вышвырнули из дома Редмайна и лишили неограниченного графского кредита. И все это из-за какой-то шлюхи.

Люсьен вошел в таверну «Голова Шекспира» и, не обращая внимания на приветствия знакомых и друзей, уселся за свободный столик в углу и погрузился в угрюмое молчание. В то время когда Люсьен допивал вторую кружку дешевого пойла, он вдруг почувствовал на себе пристальный взгляд человека, сидевшего у окна. Виконт всмотрелся в густую пелену табачного дыма и наконец разглядел крупного коренастого мужчину, по виду деревенского, но одетого, как лондонский щеголь. Его одутловатое лицо уже сильно раскраснелось от выпивки. Их глаза встретились, и мужчина вытер рукавом лоснящийся от жира подбородок, решительным движением отодвинул стул и встал.

Тяжелой и шаткой походкой он обходил столики и приближался к виконту.

— Прошу прощения, милорд, но я был здесь вчера вечером, когда вы продавали свою жену, — робко попытался завязать разговор Джордж, устрашенный мертвенной бледностью лица своего собеседника, равно как и злобным огнем, полыхающим в запавших глазницах.

— Да, я помню, — неохотно отозвался Люсьен. — Вы предложили за нее пятьсот фунтов. Что, очень понравилась?

— Она действительно ваша жена, сэр? — В тоне Джорджа чувствовалась неподдельная заинтересованность.

Люсьен мгновенно насторожился и пристально уставился на него, потом как ни в чем не бывало уткнулся носом в почти пустую кружку и спросил:

— А вам что за дело?

Джордж собрался было взять табурет и присесть с ним рядом, но Люсьен смерил его таким высокомерным взглядом, что он остался стоять, неловко переминаясь с ноги на ногу.

— Мне кажется, я ее знаю, — сказал Джордж.

— Ничего удивительного. Половина Лондона ее знает, — пожав плечами, ответил Люсьен. — Она ведь в прошлом проститутка.

— Я так и подумал. — Лицо Джорджа от возбуждения разрумянилось еще сильнее. — Значит, она вам не жена. Фиктивный брак, не так ли?

— Увы, — печально улыбнулся Люсьен. — Она — самая настоящая леди Эджкомб, моя жена перед Богом и людьми. Это все мой чертов кузен подстроил. Будь он проклят! — Люсьен снова отхлебнул из кружки.

Джордж был ошарашен. Его настолько потрясло и разочаровало известие о том, что Джулиана в действительности замужем, что в первую минуту он не нашелся что ответить. Джордж убедил себя в том, что Джулиана не может быть той, за кого себя выдает, поэтому переживал настоящее крушение надежд — все его планы рассыпались на глазах, как карточный домик.

— А почему вас так интересует эта шлюха? — спросил Люсьен.

Джордж облизнул пересохшие от волнения губы и ответил:

— Она убила моего отца.

— В самом деле? — внезапно оживился Люсьен. — Что ж, меня это нисколько не удивляет. Сегодня она чуть не убила меня. Будь на то моя воля, я бы засунул ей в рот кляп, привязал бы к позорному стулу и утопил.

— Она — убийца. И я не успокоюсь, пока не увижу, как ее сожгут, — прошептал Джордж, яростно сверкая глазами.

— Присаживайтесь, дорогой друг. — Люсьен жестом указал на табурет и крикнул мальчишке-официанту: — Подай бутылку бургундского, ленивый ублюдок! — Потом откинулся на спинку стула и задумчиво посмотрел на своего собеседника. — Сдается мне, нас объединяет одно желание. Расскажите-ка мне всю эту грязную историю, в которую была замешана моя жена.

Джордж наклонился вперед и доверительно понизил голос. Люсьен выслушал его до конца не перебивая и с совершенно бесстрастным выражением лица, время от времени подливая себе в кружку вина и забывая поухаживать за собеседником. Для Люсьена не составило большого труда распознать под жаждой справедливого возмездия, которой был движим Джордж, алчность и похоть. Виконт по собственному жизненному опыту знал, каким сильным оружием могут быть в умелых руках низменные человеческие страсти, и решил не дать им пропасть втуне. Этого неотесанного простофилю ничего не стоило обвести вокруг пальца и использовать в личных целях. Придя к такому заключению, Люсьен самодовольно ухмыльнулся.

Если бы ему удалось выдать Джулиану властям и увидеть ее дрожащей от ужаса на скамье подсудимых, а затем у позорного столба, его ущемленное самолюбие было бы полностью удовлетворено, тем более что позор этой девчонки ляжет несмываемым пятном и на имя графа Редмайна. От его блестящей репутации останется пшик, он станет всеобщим посмешищем, и двери светских гостиных будут закрываться у него перед носом.

Джордж закончил свою историю и осушил стакан.

— Я хотел вначале рассказать все графу, — сказал он, разочарованно глядя на пустую бутылку. — Сдать ее со всеми потрохами и посмотреть, что он скажет.