Прошли годы. Наконец, согласно статусу, занятия прекратились. Гил, ныне восемнадцатилетний парень, был выпущен как предположительно ответственный получатель Фортинана.

Чтобы отпразновать его освобождение от школы, Ами-ант посоветовался с рестораторами и заказал большой пир: жареную птицу билоа с виккеновым соусом, лоску-товку, засахаренного морского калча, миски с рубцами, корпентайн, каймер с гарниром из тех отборных лилово-черных водорослей, известных как ливреты, и множество выпечки, тортов, желе и кувшинов эдельского вина.

На пир Гил пригласил Флориэля. Ребята уписывали за обе щеки всякие деликатесы в то время, как Амиант пробовал понемногу то одно, то другое.

К некоторой досаде Гила, сразу же после трапезы Флориэль начал проявлять признаки беспокойства и намекать, что ему лучше бы отправляться восвояси.

–  Что?
– воскликнул Гил.
– Солнце едва перевалило за полдень! Останься на ужин.

–  Ба, ужин! Я так натрескался, что едва способен двигаться… Ну, по правде говоря, Нион говорил о собрании в одном известном нам местечке и просил меня обязательно быть. Почему бы тебе тоже не пойти?

–  Боюсь идти в дом, куда меня не приглашали. Флориэль таинственно улыбнулся.

–  Об этом не беспокойся. Нион приказал привести и тебя.
– Это последнее было явной выдумкой, но Гил, пропустив полдюжины кружек вина, был настроен продолжить празднование.

–  Посмотрим, что думает отец.

Амиант не возражал, и поэтому Гил облачился в новые брюки сливового цвета, черную куртку с алыми вставками, стильную черную шляпу с косыми полями.

–  Роскошь!
– воскликнул Флориэль.
– По сравнению с тобой я похож на свою престарелую тетю! А, ладно, нельзя же всем быть богатыми и красивыми. Тогда пошли. Солнце уже у западного горизонта, а нам ни к чему пропускать какое-то развлечение.

Чтобы отметить событие, они поехали на юг «овер-трендом» через Ходж в Катон. Поднявшись на поверхность, они прошли на восток в округ странноватых старинных домов из камня и черного кирпича, которые, благодаря какому-то капризу удачи, устояли при последнем опустошении.

Гил недоумевал.

–  Я думал, Нион живет на другой стороне, ближе к Фульгеру.

–  А кто сказал, что мы собирались к нему домой?

–  Куда же мы тогда идем?

Флориэль загадочно улыбнулся.

–  Скоро увидишь.

Они прошли через ворота, на которых висел фонарь с зелеными и лиловыми лампочками, в таверну, занимавшую нижний этаж одного из старых домов.

Едва они вошли, как их окликнул Мэл Вилли:

–  А вот и Флориэль, а с ним и Гил! Сюда, ребята!

Они нашли себе стулья, и им сунули в руки кружки.

Нион Бохарт предложил тост:

–  За прыщик на языке у Хонсона Оспюда, за стертые ноги у всех Прыгруков: чтоб им попробовать Вдвойне Искренний Восемьдесят Девятый Скок, шлепнуться ничком и проехаться носом до Животной Развращенности!

Под крики «Браво!» и одобрительный свист мальчишки осушили кружки. Гил осмотрелся. Помещение было очень просторным, с резными столбами, поддерживающими элегантный старинный потолок из зеленой саподиллы и желтой плитки. Стены все в тускло-алых пятнах, а пол - каменный. Свет давали четыре люстры с дюжинами лампочек. В нише сидел оркестр из трех человек, с цитрой, флейтой и тимпаном, игравших джиги и кадрили. Рядом на длинном ложе сидели, развалясь, двадцать молодых женщин в самых разнообразных нарядах, в некоторых случаях - кричаще ярких, в иных - строгих, но всегда необычных. Гил, наконец, окончательно понял, где именно он находится: в одной из квазилегальных таверн, предлагающих клиентам вино и еду, музыку и веселье, а также услуги целого штата «хозяек». Гил с любопытством разглядывал девушек. Ни одна не выглядит особо миловидной, подумал он, а иные так по-настоящему смешны, в своей нелепой одежде и с устрашающим слоем краски на лице.

–  Видишь какую-нибудь, что тебе по нраву?
– крикнул через весь стол Гилу Нион Бохарт.
– Выбирай, и она пощекочет тебе пятки!

Гил покачал головой.

–  Что ты думаешь об этом заведении?
– спросил его Флориэль.

–  Оно, конечно, шикарное. Но разве оно не очень дорогое?

–  Не очень, если пьешь только пиво и держишься в стороне от девушек.

–  Жалко, что здесь нет старины Хонсона Оспюда, а, Нион?
– крикнул Шульк Одлебуш.
– Мы бы его так накачали, что он не смог бы понять, где верх, а где низ!

–  Хотелось бы мне увидеть, как он займется вон той толстухой!
– заметил с развратной усмешкой Югер Харшпиц.
– Той, что с горжеткой из зеленых перьев. Вот это была бы схватка так схватка!

В таверну вошли трое мужчин и две женщины. Мужчины двигались и смотрели несколько настороженно, а женщины по контрасту с ними держались смело и даже развязно. Нион толкнул Флориэля локтем в бок и что-то пробормотал ему на ухо, а Флориэль, в свою очередь, сообщил Гилу:

–  Нескопы: те пятеро, что занимают столик.