Старайся хорошенько, и, если Тиана полностью восстановит свои силы, ты можешь надеяться на восстановление в должности осведомителя. Если нет, ты окажешься на линии фронта так скоро, как сумеем тебя доставить. Наместник был введен в курс дела, и он тоже разочарован не меньше моего.

Ял-Ниш, главный следователь».

Задрожавшие пальцы Ниша выпустили письмо на пол. Нагнувшись, чтобы его поднять, он заметил на себе взгляд Ги-Хада. Обычно смуглое лицо управляющего стало белым как бумага. Он метнул в механика полный ненависти взгляд и закричал:

— Как ты на это решился, механик? Стража!

Управляющий подскочил к двери кабинета и распахнул ее с такой силой, что створка ударилась о противоположную стену. Двое стражников мгновенно вбежали в комнату, а следом за ними раздался топот остальных.

— Доставьте этого человека к судному столбу и привяжите, предварительно сняв всю одежду. Позовите всех! Каждый работник завода должен это видеть!

Стражники утащили Ниша, а вслед еще долго раздавался поток брани. Ги-Хад казался совершенно выбитым из колеи. Интересно, что же было в его письме?

Во дворе с Ниша сорвали одежду и привязали к среднему позорному столбу. Через минуту до него донеслись пронзительные крики и визг, и к соседнему столбу была привязана обнаженная Иризис. Ниш гневно посмотрел в ее сторону, и она ответила тем же. Ее бледная кожа была испещрена красными пятнами, словно обмороженная.

— Я проклинаю тот день, когда тебя встретил! Иризис смерила его презрительным взглядом с головы до ног:

— По-моему, ты не заслуживал моего внимания, коротышка Ниш!

Так они простояли около часа, пока вся тысяча работников не собралась вокруг столбов. Пальцы ног Ниша совершенно утратили чувствительность, и он был уверен, что уже отморозил их. Как он мог быть таким дураком? За всеми этими делами всегда стояла Иризис. Но ради чего она решилась предать все, что было в ее жизни? Какой в этом смысл?

Наконец на площади появился Ги-Хад.

— Когда мой отец об этом узнает… — попытался было Ниш.

— Он сам приказал высечь тебя! — жестко оборвал его управляющий.

Потом он обернулся к собравшимся рабочим и зачитал часть своего письма:

«Я, следователь Ял-Ниш, приказываю, исполняющему обязанности управляющего Ги-Хаду лично нанести двадцать ударов кнутом моему бездарному сыну Крил-Нишу и ремесленнику Иризис, подозреваемой в отравлении ремесленника Тианы и последующей вследствие этого ссылке ее в детский питомник, а также в других преступлениях, которые я не стану упоминать в данный момент.

Тиана должна быть восстановлена в своей должности незамедлительно. Расследование будет продолжено, и в случае доказательства виновности Крил-Ниш отправится на фронт, а Иризис будет направлена в детский питомник и… — Перед следующей фразой Ги-Хад немного помедлил. — Ги-Хад будет чистить сточные трубы до конца жизни».

В ожидании первого удара Ниш снова посмотрел на Иризис, но она упрямо смотрела перед собой.

— Мой отец скоро приедет, — уголком губ прошептал Ниш. — Какие против нас свидетельства?

— Показания одного человека, — угрюмо ответила Иризис.

— Кто это, Иризис?

Ее пухлые губки сомкнулись в тонкую линию.

— Если бы я и знала, ни за что не сказала бы тебе.

— А нельзя ли свалить вину на него?

— Только в случае его смерти! — При этих словах Иризис обнажила свои хищные зубки.

Первый удар кнута обрушился на ее кремово-белую спину. Иризис вздрогнула, запрокинула назад голову, открыла рот, но сумела удержаться от крика. После этого кожаный кнут впился в спину Ниша, и ему уже было не до наблюдений. Но даже сильнее физических страданий его терзали муки унижения.

Ги-Хад орудовал кнутом так, словно пытался заживо содрать с них кожу. Ниш сломался на шестнадцатом ударе. Он закричал и не смог остановиться даже тогда, когда мальчишка подручный мазал ему спину лекарством при помощи волосяной кисти. Только тогда Ниш понял, насколько сильной женщиной была Иризис. Она прокусила губу, спина превратилась в кровавое месиво, и шрамы должны остаться до конца жизни, но девушка не проронила ни звука. Ниш с содроганием смотрел на потеки крови и лекарственного масла, стекающие с ее спины; его собственная кожа, вероятно, представляет собой не менее жалкое зрелище.

— Не могу тебе ничем помочь, — прошептал он, скрипя зубами. — Мне придется отправиться в Тикси вместе с Ги-Хадом.

— Вот и прекрасно! — прошипела в ответ Иризис. Она стояла совершенно прямо, пышная грудь вздымалась при каждом вздохе, и в этот момент Ниш желал близости, как никогда раньше.

Ниш и Ги-Хад отправились в Тикси сразу же после процедуры наказания, но уже через час им пришлось повернуть назад из-за сильного снежного бурана, грозившего снести их с тропы. На обратный путь им потребовалось целых четыре часа, и к тому времени, когда они достигли заводских ворот, уже стемнело.