Шрифт:
А Альду уже хорошо. Рот до ушей, стакан в кулаке, и его уже хлопают по плечу, и он подмигивает в ответ.
– Ты что, совсем меня не помнишь?
– спросил поводырь.
– Меня зовут Алдар. Двенадцать боев...
– Приятель!
– угрюмо ответил он.
– Я, может, двести кругов по двадцать боев... а ты двенадцать!
– Ты зря не веришь, - сказал Алдар, - тут все свои.
На свету у него были голубые глаза, а тут стали черные с кошачьим зрачком, и видно было, что он - нормальный мужик, и, наверное, нам хорошо сиделось в Просторе. Не до тебя, подумал Алек, если это будет сейчас... Я только пригубил стакан, подумал он. Совсем дрянное винцо, но как я о нем вспоминал...
– А из третьего сектора тут есть?
– спросила Инта, и кто-то заржал.
– Не понимаю, - холодновато сказала она, тоненький холодок, как льдинка за пазуху, и он остудил смех.
– Я была в третьем секторе, сказала она, - и мои были все без имен.
Вот тут они отвели глаза. Вот тут они нас зауважали, потому что ни в жизни, ни в бою нет страшнее тех, что без имен.
– А вы что, тут живете?
– спросил Альд. Сам твердил про ловушку, а тут размяк, даже сдернул свой дурацкий платок и тихонько пихнул в карман, только концы наружу.
– Тут и живем, - сказал ему хмурый верзила.
– А как живем, сам увидишь.
– И все из Легиона?
– А то откуда?
– А почему вы здесь?
– спросил их Альд.
– Неужели вам некуда уйти?
– Сам увидишь, - сказал Алдар.
– Тут нормально, - сказал он. Правда, теперь похуже. Совсем обнаглели, сволочи, - сказал он.
Алек отхлебнул из стакана. Дрянное были винцо, терпкое, как тогда, но теперь я его допью, подумал он, пусть хоть это не как тогда, и вино тягучей струей ушло в него, обернулось теплом, а огонь шевелится, высвечивая то носы, то глаза, то пузатый бок кувшина, и все мы за этим столом свои, и за тем столом - тоже свои...
– ...Из нашего сектора, - говорил Алдар.
– Эх, жаль, рокирнулся, когда теперь объявится...
– А по-моему, не успел, - сказал другой, - их с Бидом накрыло.
– Бида точно накрыло, а он рокирнулся. Я сам видел.
А за углом стоит джип, подумал Алек. Сейчас я допью вино, и надо будет бежать. Тимсон задел меня автоматом, подумал он, и я его обложил, а через полчаса мы лежали вдвоем, и Тимсон был уже мертв, а я еще нет. Не хочу, подумал он. Если это будет сейчас, то пусть по-другому, чтобы только не было грифов...
Бахнуло вдалеке. Хорошо бахнуло, с оттяжкой, и стаканы заплакали на столе. Мы замолчали. Просто подняли головы и стали слушать: все или еще?
– Уже!
– сказал Алдар.
– Посидели, называется!
Они уже бежали наверх с лучеметами под рукой. Вот и все, подумал Алек, лишь бы не как тогда...
Раз-два - и мы наверху, и низкий вкрадчивый транспортер порыкивает у дверей. Раз-два, каблуками по металлу, местечко для Инты; он смутно видел ее лицо и вдруг понял: стемнело. Когда же успело стемнеть, если только что было светло? Хоть солнца не будет, подумал он, проклятое солнце...
А транспортер уже задрожал, зашлепал гусеницами о камень, и дома в испуге шарахнулись прочь, мы мчались, не зажигая фар, и было совсем темно, но что-то, шипя, полыхнуло над ними, и белый огонь обозначил нас. И мы посыпались через поручень и побежали прочь, и тут в машину влепило. Багровый столб стоял за спиной, и черные клочья летели вверх, а потом вниз, и это было не только железо.
– Инта!
– окликнул он.
– Инта!
– Порядок, Алек, - спокойно сказала она.
– Альд?
– Вот это дело, - сказал Альд.
– Куда теперь?
Никуда, подумал Алек, теперь никуда, потому что на нас стеной идет огонь, нет, это просто движется цепь и подметает все из лучеметов, и кое-кто из наших открыл ответный огонь, не успеем, подумал он, а Инта уже ползла на фланг, зачем? подумал он и пополз за ней, но цепь охватила нас, и мы тоже стали палить, и даже прожгли просвет, но он сомкнулся, и огненная струя прошла перед самым лицом, спекая землю.
Не хочу! подумал он, не отдам! и что-то шевельнулось внутри, какая-то смутная память, как будто бы он не раз... И он уже вспомнил как; тяжелая темная сила толчком поднялась изнутри, готовая унести, но он выгонял ее из себя, вытаскивал наружу, чтобы оно накрыло Инту и Альда, и красный язык огня лизнул невидимую броню, и тогда он рванулся назад - в не сейчас, в не так.
Они подходили к Городу, и Город тянулся к ним. Сначала плотная кучка башен. Потом башни раздвинулись, расползлись, выпустили бурую поросль домов...
– Стойте!
– крикнул Альд. Огонь, темнота и теплый ствол лучемета в руках...
Под белым небом лежала лазурная степь, и только Город темнел впереди.
И теплый ствол лучемета в руках...
– Алек, - спросил он, - это было?
Алек кивнул. Стоял и молчал, огромный и надежный, а под глазами круги, а в глазах тоска, и лучемет уже заброшен на спину.