3. ГОРОД

– Прорвались?
– с сомнением спросил Альд, и Инта глянула на него. На него. На Алека. Опять на него. И принялась хохотать.

Они хохотали как дураки - до слез, до икоты, до боли в боку. Потому что они прошли. Потому, что серебряная чешуя Легиона растаяла без следа, и каждый из них был такой, каким он покинул свой мир.

Алек - весь пыльный и небритый, в форме, выгоревшей добела.

Инта - статуя из черного камня, затянутая в блестящий мундир.

Но Альд... вот кто красавчик и франт! В обрывках голубенького комбинезона, с цветастым платком на курчавой гриве, с ножнами на поясе, с пустой кобурой на бедре...

– Нич-чего себе!
– сказал Алек.
– Хорош!

– Полгода в горах, - ответил Альд и невесело усмехнулся.
– Ладно, не нравлюсь, так на Инту гляди.

Алек поглядел. И покачал головой. И показал на три золотых шеврона.

– А это что?

– Коммодор.

– Флот?

– Космический, - очень сухо сказала она.

Алек насупился, но зато усмехнулся Альд. Стоял и глядел, качаясь с носка на пятку, и к его усмешке очень бы пошел лучемет.

– Ну?
– ответила Инта его враждебному взгляду.
– Как там зовут твою планетку?

– Латорн.

– Первый раз слышу. Успокойся, с вами мы не воюем.

– В твое время, - спокойно отозвался он.

– Боюсь, что нам не до захватов. Тут бы самим отбиться!

– Ты зря волнуешься, Инта. Я понимаю: тебе никто не приказывал нападать на Латорн.

– Мне никто не приказывал и защищать Ордален, - сказала она надменно.
– И никто не приказывал встречать с тремя крейсерами эскадру. Я погибла у Ордалена в 204-м году, и откуда мне знать, что было потом!

Повернулась и куда-то пошла, и они привычно затопали вслед.

Они шли по как будто живой, неспокойной траве, и с белесого неба как как будто бы чуть пригревало. Было очень приятно идти: не в строю, не в цепи, не в бой, не в Казарму - куда-нибудь.

Они шли и молчали, и молчанье нарушил Альд, потому что тут нечего и не с кем делить:

– Чего-то слишком легко мы прорвались.

– Мы не прорвались, - сказала Инта.
– Это просто другая игра.

И они увидели Город. Они подходили к Городу, а он приближался к ним. Сначала плотная кучка башен. Потом башни раздвинулись, расползлись, выпустили поросль домов. Потом раздвинулись и дома, открывая прорехи улиц.

Мы шли по истоптанной мостовой, по стертым усталым камням, и к нам подползали дома...

– Это ловушка, - сказал Альд.

– Просто Город, - сказала Инта, - только тут никто не живет.

Алек не сказал ничего. Просто город или просто ловушка, но я тут уже бывал. Взаправду или во сне, но мы сейчас повернем, а там будет дом-утюг и полосатый навес...

И они повернули; там был дом-утюг и полосатый навес, и у входа кто-то стоял.

Сейчас он окликнет меня...

– Алек!
– крикнул тот, у дверей.
– Ночь творения! Алек!

Почти человек, в Легионе сошел бы за земляка...

– Ты что, не узнаешь?

– Нет!

– Только выскочил?

Алек опять промолчал. Глядел на него сверху вниз и поигрывал желваками. Хряснуть, что ли, его по башке, чтобы не веселился? Если ты ушел, так чего ты здесь? Или это и вся свобода?

– А вы что, вместе? Так и рванули?

– Ага, - ответил Алек.
– Так и рванули.

Знать бы, откуда я это помню, когда я ходил по этим улицам и заходил в этот дом...

– Что?
– спросил незнакомый, - не понимаешь? Пошли к нашим, поймешь.

И они спустились в подвал.

Там были простые столы и простые скамейки, и горел настоящий огонь. Там были люди - так много людей, что разбегались глаза, одни только люди без щупалец и чешуи, и взгляд терялся в однообразии лиц, хоть лица эти были не на один лад, и люди эти наверняка были с разных планет, но после Простора...

Они вошли, и шум голосов притих, и лица поднялись к ним.

– Ребята, - сказал провожатый, - наших прибыло! Этот из моей шестерки. Алек...

– Инта, - сказала она.

– Альд, - представился Альд.

Лица качнулись, что-то бодрое рявкнули глотки, мы спустились еще на ступеньку, поближе к огню, нам улыбались, к нам тянулись руки, и когда мы уселись на могучей скамье, перед нами уже стояли плошки с едою, и пузатый кувшин разливал по стаканам густую струю.

Вот оно что, подумал Алек. Теперь я помню, когда это было, и помню, что было потом. Инта...

Он поглядел на нее и отвел глаза. Тихая женщина со спокойным лицом, а в глазах - только отблеск огня.