Но больше всего его потрясли слезы, катившиеся по ее щекам.

Склонившись к ней, Коди обхватил ее лицо руками и стал лихорадочно покрывать поцелуями щеки, веки, губы, шептать, как много она для него значит, что без нее ему и жизнь не мила.

И Квин внезапно успокоилась. На нее снизошло умиротворение, к которому она так стремилась. Она вздохнула. Как странно! Если бы она знала, что все будет именно так, то это произошло бы давным-давно.

— Я сейчас вернусь.

Коди, встав с кровати, направился в ванную комнату. Через несколько минут он снова лежал рядом с Квин.

— Коди…

— Никакого принуждения, как мы договорились, — прошептал он и, обняв ее за шею, привлек к себе. — Отдыхай. Еще успеем все обсудить. Давай пока просто наслаждаться любовью.

Любовь! Какое простое и всеобъемлющее чувство. Разве можно лучше выразить то, что произошло между ними?! Улыбнувшись, Квин устроилась рядом с Коди поудобнее. Она подумала, насколько он прав: любовь приходит тогда, когда ты знаешь, где ее искать.

Квин так и не уснула, просто лежала и смотрела на спящего Коди, который, перевернувшись на живот, одной рукой обнимал ее, а другую сунул под подушку. Подперев рукой щеку, она откинула прядь черных волос со лба Коди и поцеловала небольшой шрам на его плече. Какой же он сильный и высокий, ее любимый! Квин с улыбкой вспомнила свое первое впечатление от его огромных ботинок, оставленных под лестницей.

«Я была права, — подумала она. — Такие ботинки может носить только очень большой человек».

Посмотрев на его мощные ноги, Квин представила себе, как его самолет был сбит и он сломал себе ногу. Она поморщилась: ужас, как ему тогда было больно! В памяти промелькнула сцена борьбы с Вирджилом Стрэттоном. Должно быть, Коди ни разу не останавливался и не прекращал погоню, несмотря на то что сильно устал и выбился из сил.

Он застонал во сне и зашевелился. Его рука опустилась с ее груди на талию, и Коди машинально притянул любимую к себе. Даже во сне ему не хотелось расставаться с ней.

Его руки, такие крепкие, сильные и ласковые, если дело касалось сыновей, такие нежные, когда он занимался с ней любовью… И вот этими самыми руками он ради нее совершил убийство. Она никогда не забудет то чувство, которое испытала, очнувшись в снегу и услышав его голос. Не забудет она и рук, поднявших ее. Как хорошо, что Господь услышал ее молитвы и послал Коди ей на помощь.

Этот мужчина… ее мужчина… За него стоит бороться… стоит держаться. Если ей удастся забыть прошлое, считая, что далеко не все мужчины похожи на Джонни Хьюстона, тогда… тогда они смогут быть вместе.

— Я люблю тебя, Коди Боннер.

Но Коди спал и не слышал ее признания, а когда он проснется, она уже не решится повторить свои слова. Даже сейчас, когда он ее не слышал, ей было нелегко произнести их.

Прошло много времени, прежде чем они выбрались из постели и оделись, и единственной причиной тому были сыновья Коди. Вернувшись из школы, они уже бежали по дорожке к дому, бросая друг в друга снежки.

Квин внезапно остановилась на пороге и испуганно прошептала:

— Ничего им не рассказывай.

Коди кивнул. Ему не надо было уточнять, о чем не рассказывать. И не надо было спрашивать почему. Произошедшее между ними было их личным делом, этим не стоит делиться ни с кем. Да и что он мог сказать? «Мальчики… сегодня я переспал с вашей тетей, которая вовсе не ваша тетя». Или того лучше: «Мальчики… сегодня я переспал с нашей домоправительницей, которая готовит вам еду». Это не тот разговор, который должен вести отец с сыновьями, особенно когда дело касается женщины, которая не является им матерью.

Квин с облегчением вздохнула, не зная, правда, как он собирается вести себя дальше. Хорошо хоть согласился делать вид, что ничего не случилось.

Донни ворвался в дом первым, опережая младших братьев. Глаза его искрились, щеки разрумянились от мороза. Он сразу кинулся к лестнице, чтобы забросить в свою комнату учебники, а потом спуститься на кухню перекусить.

— Привет, ребята! — крикнул он, пробегая мимо, но внезапно остановился и как-то странно посмотрел на отца и Квин, стоявших в разных концах комнаты.

Отказавшись от первоначального намерения подняться к себе, Донни вошел на кухню. Уилл и Джей-Джей, хлопнув дверью, влетели вслед за ним и стали требовать, чтобы их накормили. Старший же брат внезапно понял, что есть вещи поинтереснее, чем еда.

— Итак, — многозначительно изрек он, бросая учебники на стул. — Что новенького?

— Ничего особенного, сын, — ответил Коди. — К тому же мои дела тебя не касаются. А вот что новенького у тебя?

Донни пожал плечами и сосредоточил внимание на Квин — она вся зарделась и старательно отводила взгляд от отца.