– Андре, - сказал Брюс.
– Это Андре бросил гранату.

– Скажи ему, - прошептал Андре и остановился.

– Да, Андре?

– В этот раз я смог, - он чувствовал, что жизнь затухает в нем, как свеча на ветру, и он мысленно постарался заслонить ее своими ладонями.

– Что, Андре? Что я должен сказать ему?
– голос Брюса, но откуда-то издалека.

– Ради него в этот раз, я смог, - бельгиец остановился и собрал все оставшиеся силы. Его губы задрожали от напряжения.

– Как мужчина, - прошептал он. Свеча погасла.

– Да, - тихо произнес Брюс, удерживая его на руках.
– В этот раз, как мужчина. Он осторожно положил Андре обратно на пол, затем встал и осмотрел ужасно изуродованное тело. Внутри себя он почувствовал пустоту, как после акта любви. Он прошел через комнату к столу. На улице то разгоралась, то затухала перестрелка и, наконец, все стихло. Раффи и четыре жандарма возбужденно ходили по комнате, осматривали мертвых, что-то кричали, смеялись нервным смехом людей, недавно избежавших смертельной опасности. Медленно расстегивая ремешок каски негнущимися пальцами, Брюс смотрел на тело Андре.

– Да, - снова прошептал он, - в этот раз, как мужчина. Все остальное не в счет. Его сигареты отсырели после марша по болоту, но все равно он выбрал одну из середины пачки и распрямил бесчувственными пальцами. Он нашел зажигалку, щелкнул и его руки внезапно начали дрожать. Для того, чтобы прикурить, он вынужден был держать зажигалку обеими руками. На его руках была кровь, свежая липкая кровь. Он глубоко вдохнул дым. Дым был очень горек, рот наполнился слюной, Брюс судорожно глотнул, пытаясь бороться с тошнотой, его дыхание участилось.

"Раньше было не так, - вспоминал Брюс.
– Даже в ту ночь на мосту, когда они прорвались с фланга и мы пошли в штыковую атаку в темноте. Раньше все было бессмысленным, я не мог чувствовать. А теперь я снова ожил". Он почувствовал желание побыть одному и встал.

– Раффи.

– Да, босс.

– Наведи здесь порядок. Из отеля возьми одеяла для де Сурье, женщин и людей на станционном дворе.
– Он слышал свой голос откуда-то со стороны.

– Вы в порядке, босс?

– Да.

– Ваша голова?

Брюс потрогал рукой длинную вмятину на каске.

– Все нормально.

– Ваша нога?

– Всего лишь царапина.

– О'кей, босс. Что делать с остальными?

– Брось в реку.
– Брюс вышел на улицу. Хендри и его жандармы все еще были на террасе. Они начали обрабатывать мертвецов, используя вместо ножей штыки, они с громким, нервным смехом, отрезали им уши. Брюс прошел по улице к станции. Наступил рассвет, окрашивая небо сначала в стальной цвет, затем пурпурно-красный. "Форд" стоял рядом с платформой, где он его и оставил, он залез в кабину и стал наблюдать, как утро становиться днем.

– Капитан, вас просит подойти сержант. Хочет вам что-то показать.

Брюс поднял голову от руля. Он не слышал, как подошел жандарм.

– Сейчас иду.
– Он взял с соседнего сиденья каску и винтовку и зашагал к конторе. Жандармы загружали в один из грузовиков покойников. Взяв его за руки и ноги, они раскачивали его, а по счету "три" бросали через задний борт в гору таких же как он неудачников. Из здания конторы вышел капрал Жак, таща за ноги очередного мертвеца. Голова стучала по ступенькам, на цементном полу оставался коричневый след.

– Как свинину, - весело крикнул Жак. Тело принадлежало маленькому худенькому седовласому человеку с двумя рядами наград на кителе. Брюс заметил, что одной из наград был военный крест на сиренево-белой ленте странная для Конго добыча. Жак выпустил ноги мертвеца из рук, достал штык и наклонился. Он оттянул от черепа одно из плотно прижатых ушей и отрезал его быстрым взмахом штыка. Открылась розовая плоть с темным отверстием по середине. Брюс вошел в контору, его слегка мутило от запаха бойни.

– Посмотрите сюда, босс, - сказал стоявший у стола Раффи.

– На это можно построить дом даже в Гайд-Парке, - ухмыльнулся находившийся тут же Хендри. В одной руке он держал карандаш. Обычный карандаш, на который было нанизано около дюжины человеческих ушей.

– А, вот они, - Брюс посмотрел на кучки промышленных и ювелирных алмазов на столе.
– Раффи, сосчитай их и уложи обратно в мешочки.

– Ты не собираешься их сдавать?
– запротестовал Хендри.
– Если мы поделим их на троих: ты, Раффи и я, мы станем богатыми.